Когда последние из рабов вошли в пещеру, хетты, сдвинули большой камень у входа. Сумеречный свет проникал через щели толщиной в руку человека. По разговору снаружи, не довольствуясь камнем, хетты оставляли охрану. Снаружи потянуло дымком, пока мы сидели при свете факела, а чуть позже появился запах жареного мяса.
Рабы, забитые и истощённые, не шли с нами на контакт, оставив нам довольно большое место у выхода из пещеры. Так, сами того не зная, мы изначально заняли лучшее место, так как в глубине пещеры рабы устроили отхожее место.
Разговаривать сил не было, я мысленно вспоминал свой жизненный путь, не до конца понимая, как и почему оказался в этом богом забытом месте во времена нечеловеческой жестокости.
— Ничто не сможет сломить волю воина, — вполголоса произнёс Элса. Они с Этаби всё ещё оставались в колодках, и им было труднее вдвойне. Связанные руки мне казались приятным подарком после того, как избавился от унижающей и непомерной ноши в виде колодок.
— Ничто! — подтвердил я слова меона, — и ничто не удержит нас здесь, мы никогда не превратимся них, — кивнул в сторону испуганных и обезличенных людей, чьи лица при свете факела напоминали лица узников Освенцима.
Прошло уже две недели, как мы прибыли на каменоломни. За всё это время, несмотря на все наши попытки составить план побега, хетты не давали шанса. Из пещеры нас выводили под прицелом лучников, во время работы хетты соблюдали дистанцию, не сближаясь на расстояние рукопашной схватки. Работы оказалось много, каждый день мы долбили скалы, пытаясь отколоть куски гранита. Рядом с мастерскими тоже была часть рабов, выполнявшая работу по грубому обтёсыванию валунов, придавая им первоначальные контуры скульптур. Лишь потом в дело вступали камнетёсы и резчики хеттов, придавая бесформенным глыбам чёткие очертания и фигуры.
Я и Элса понемногу наладили контакт с остальными рабами, чтобы получить информацию о распорядке стражи. Но большинство рабов настолько отупело, что превратились в животных. В основной своей массе это были хетты и родственные им племена, попавшие в долговую зависимость. Хеттское государство не тратило средства на содержание должников, отправляя их на каменоломни. Единственный мелухх, так Этаби обозначал чернокожих, попал сюда за убийство. У убитого не оказалось близкой родни, чтобы требовать кровь по закону Тешуба, и Уичина продали на каменоломни.
Уичин не сломался как большинство невольников, в нём я нашёл соратника, готового к побегу.
— Мелухх? — презрительно отозвался Этаби. Мы обедали, сегодня наши тюремщики расщедрились и приготовили мясо. Недалеко в горах прошла лавина, погубившая стадо горных козлов, и мяса оказалось вдоволь. Наступил уже ноябрь, только работа давала возможность согреться.