— Хорошая «поготока», — одобрил мой план Шутарна. Большинство военачальников хурритов промолчали, были голоса за и против. Сразу определились с командирами трёх конных групп: в резерве будут Этаби и Энок, а третью группу возглавлю я сам. Против этого решения протестовали открыто — все хотели получить главную славу, возглавил главный отряд, что первым вступит в бой.
— Поготока, — грозно напомнил Шутарна и, испепеляя меня взглядами, хурриты смирились с решением правителя.
— Надо отдохнуть, — попрощавшись с «военным советом» мы с Этаби вернулись к своему отряду. После завтрашнего боя, если всё получится, как я задумал, попрошу Шутарну сложить с меня полномочия командира. Пусть я лучше буду тренировать небольшой отряд, чем каждый раз биться об эту хурритскую стену непонимания и враждебных взглядов.
Предстоящее сражение настолько завладело всеми мыслями, что я просыпался, едва успевал сомкнуть глаза. Если не считать моего задания, когда я провёл диверсию на границе с Румынией, ещё никогда судьба стольких людей не зависела от моего плана. Лёжа на спине и размышляя о предстоящем сражении, находил десятки изъянов в своём плане: а если сарганы не купятся на ложное отступление? Если резервные конные отряды раньше времени пойдут в атаку, не дав образоваться полноценному «котлу»? И таких мыслей в голове роились десятки.
Всегда завидовал способности людей мгновенно засыпать. Этаби, едва мы вернулись к себе, умяв солидный кусок мяса, завернулся в попону и захрапел. Когда мы сидели в яме на скудном пайке и каждый день предстояли поединки по закону крови Тешуба, мне было гораздо легче.
Оживление в лагере началось затемно: весь уставший и разбитый первым вскочил на ноги. Костров за ночь на стороне неприятеля стало больше — неужели к ним пришло подкрепление? Число сангаров и так было в три раза больше, если не ошиблись разведчики Шутарны. Правитель вчера на совещании безапелляционно заявил, что атаку на колесницах возглавит он лично. К моему удивлению, против этого не возразил никто. Вспомнив слова Этаби, что предводитель обязательно участвует в боях, отнёс это к самобытности и традициям хурритов.
Весь наш лагерь уже пришёл в движение — на кострах готовили пищу фуражиры, пока сами хурриты приводили себя в порядок после сна.
«Трудно будет завоевать их доверие», — косые взгляды хурритов напоминали о цене ошибки. Если мы проиграем сражение — виновного назначат меня, и даже Этаби с Шутарной не смогут защитить от разъярённых воинов. Мой друг-кузнец рассказывал, что после одного такого боя, воины вызывали своего предводителя на бой, пока тот был в состоянии держать меч.