Мы бегло прошлись по рядам и вместе с двумя хурритами покинули рынок, так и «не найдя» беглеца.
— Он уже далеко, думаю, умудрился ещё ночью покинуть город, —констатировал Шутарна ближе к вечеру, так и не получив известий о поимке беглеца. Отряды, разосланные во все стороны, возвращались, не напав на след сбежавшего пленника.
К обеду следующего дня снова прошёлся по рынку — повозка Инлала исчезла. Надеюсь, что больше не встречу этого хитрого и невероятно талантливого человека, умевшего менять образ буквально в считаные минуты. Вспомнив про переданную монету, внимательно рассмотрел сикль: монета не была хеттской. В центре монеты не идеально квадратной формы, имелось небольшое отверстие. На аверсе было выбито несколько знаков, на реверсе — голова льва. Или другой хищной кошки, качество монеты было далеко от идеальной. Вспомнив слова Инлала про помощь от гончаров, надёжно спрятал «эсорский сикль».
Инлал то оказался непростым эсором — со слов Шутарны, отец пленника занимал высокий пост в Нанави, фактически являясь правой рукой и ближайшим помощником правителя. Пару десятков лет назад, Нанави находилась в полной вассальной зависимости от Митахни. Но время неумолимо ломало сложившийся миропорядок — всё чаще правители Нанави подталкивали соседей к войнам с хурритами, пожиная плоды таких раздоров. И всё дальше уходили земли эсоров от влияния хурритов. И далеко не последнюю роль в этом играл мой старый знакомый Инлал.
Три месяца жизни среди хурритов пролетели быстро: мой отряд по праву мог считаться элитным во всей Месопотамии. Само собой, что уровень подготовки мы освоили только базовый — вряд ли мои воины прошли бы хотя бы один экзамен в ГРУ. Но с учётом реалий этого времени каждый из них стоил трёх лучших воинов любого народа на всём Ближнем Востоке.
Правитель сангаров Гулькишар сдержал слово — караван, груженный товарами и «коанами» железа и серебра, появился в последний день третьего лунного месяца. Два опытных караванщика, не раз ходившие в Хаттуш, Урук, Газу, Екрон занимались караваном, заодно обучая моих воинов «сангаров» вживаться в роль караванщиков.
Выход в путь мы наметили на седьмой день нового лунного месяца — у хурритов этот день считался самым удачным для дальних походов и благих дел.
Кроме Ахбухча и Берди, ещё шестеро сносно владели сангарским. По совету Ахбухча, я нанял двоих старых караванщиков, исходивших всеми маршрутами Месопотамии. Самуму было под шестьдесят, во всём Вешикоане не было более опытного караванщика. По его рекомендации нанял его племянника Таргаца, который не раз сопровождал дядю в путешествиях.