Решение за меня принял Этаби: грудью лощади сшиб одного стражника и соскочил вниз, уворачиваясь от удара копья. В пистолете оставалось три или четыре патрона, но решил пока обойтись без огнестрела. Выхватив нож-кинжал, кошкой прыгнул на ближайшего стражника, нанося сверху колющий удар. Мой друг хуррит, подхватив валявшуюся на земле оглоблю от повозки, крушил врага.
— Арт, ворота, — успел крикнуть кузнец, размахивая огромной дубиной. Перед ним ещё оставалось пятеро стражников, но я не сомневался в исходе. Подбежав к воротам, стал торопливо тянуть канат, пытаясь запустить зубчатый механизм открывания. Топот лошадей преследователей становился ближе, до ушей долетели гортанные крики.
— Арт, — одновременно закричали Ада и Саленко. Развернувшись на крик, еле уклонился от стрелы, пущенной всадником, но выстрелить не успел. Что-то тяжёлое и большое ударило в лоб, отшвырнув меня на ворота. Уже падая и теряя сознание, услышал истошный и властный крик Ады:
— Анаат! Анаат!
Сознание возвращалось урывками: пульсирующая боль в голове ощущалась гигантским молотом, вбивающим сваи прямо в мозг. Застонав от нестерпимой боли, открыл глаза: темнота не дала сориентироваться сразу. Лишь спустя некоторое время, глаза начали различать окружающее пространство. А оно, если меня не обманывали глаза, было довольно небольшим. Я постарался присесть, движение вызвало усиление боли в голове. Руками ощупал каменный неровный пол, слева стена, похожая на скалу. Подняв глаза к потолку, заметил несколько мерцающих звёзд сквозь чёрный квадрат.
— Этаби, — мой голос заметался между каменных стен. Глаза выхватили серую массу у противоположной стены — хуррит. Неужели мёртвый⁈ Боль возможной утраты единственного друга перекрыла головную боль, сделав несколько ползающих движений, добрался до хуррита. Темнота мешала разглядеть лицо, но пульс, причём ровного и хорошего наполнения, нащупать удалось.
— Этаби, — стал тормошить хуррита, лишь пару секунд спустя осознал, что кузнец без сознания. Рука, трогавшая хуррита, стала липкой: лишь поднесся её близко к глазам понял, что это кровь. Кровь, кстати, залила и моё лицо, спёкшись на лице, она тянула кожу, вызывая неприятные ощущения. Последнее, что я помнил, был крик Ады и Саленко. Потом, что-то ударило меня в голову с такой силой, что я отлетел на ворота за спиной. Но где же Саленко, если наш побег сорвался?
— Виктор, ты здесь?
Ответа не последовало, но зато мой друг впервые застонал.
— Арт? — голос Этаби был слаб.
— Я здесь, — придвинувшись, нащупал голову кузнеца и осторожно приподнял, неизвестно какие у него раны.