За оставшиеся несколько дней мы буквально ежедневно репетировали спасение Ады. Этаби стал внимательней, теперь не возражал по каждому поводу и терпеливо отрабатывал каждое движение. На его лице читалось недоумение, однажды за завтраком он даже не выдержал, предложив более простой план. По его идее, он навязывал схватку с охранниками, пока я удирал с Адой.
— И ты готов умереть? — На мой вопрос хуррит даже не моргнул:
— Зачем умереть? Я убью всех и догоню вас позже.
Не стал тратить время, объясняя прописные истины, предложив сосредоточиться на моём плане. Расстояние от переулка, где планировалась засада и до ворот мы проскакали несколько раз. И каждый раз с новым временем: по дороге попадались тележки, группы паломников и даже домашняя скотина. Время всегда получалось разное — от восьми до тринадцати минут.
Хозяин ночлежки Мунтал, признав в Этаби хуррита, стал к нам благосклоннее: солома менялась каждые два дня, и холщовая ткань нам была выдана в виде исключения.
За сутки до наступления я вновь отправился к Инлалу — мне требовался помощник с лошадьми. Пока я буду стрелять и отбивать Аду, а Этаби рушить стену, животные оставались без присмотра.
— Да будут к бе благосклонны боги, особенно Ишттар, — приветствовал эсора в его ремесленной мастерской.
— И тебе мир чужеземец Арт, довольство самого Ашшура, — Инлал приложил руку к груди, — что привело тебя в этот раз?
— Нужна помощь, — с ходу перешёл к делу, — мне нужен один мальчишка, чтобы присмотрел за лошадьми, пока не сделаю одно дело.
— Когда? — брови эсора изобразили мостик.
— Завтра на время праздника, — приняв приглашение, пристроился рядом с ростовщиком.
— Будет жаль, если ты умрёшь, от тебя много ше приходит, — Инлал налил в пиалку кипяток, бросив туда щепотку сушенных трав. — Это наш напиток, даёт силу и прочищает голову.
Пару минут мы молча пили, напиток напоминал по вкусу мяту с лимоном. Не удивлюсь, если у этого хитрюги найдётся даже кофе, этот продукт недалеко от этих мест происходил.
— Ты всё решил? — нарушил молчание Инлал.
— Да, — протянув ему пять ше, добавил, — дашь мне надёжного мальчишку?
Монетки исчезли за широким поясом халата эсора, немного помолчав, Инлал, крикнул в сторону двери:
— Масух!
На его крик появился подросток лет четырнадцати: чумазый, с живыми глазами и шрамом на щеке.
— Масух лучший из тех, кто обращается с лошадьми, — Инлал поставил пиалку на пол, — он будет с тобой завтра целый день и выполнит любое твоё указание.
Парнишка перевёл взгляд, его глазки просканировали меня за секунду:
— Хорш, — его ответ относился к сказанному Инлалем.