— Мы отдадим десятую часть Шутарне, а всё остальное поделил по одной доле каждому, включая меня и Этаби. Может, не все смогут вернуться, мы идём в страну врагов, и, возможно, будут столкновения с хеттами. А теперь слушайте внимательно: тот из вас, кто первым начнёт ссору с хеттами, не получит своей доли, будет изгнан из отряда и никогда не сможет сказать, что он мужчина-хурре!

Гул прошёл среди воинов, еда отошла на второй план, воины ловили каждое моё слово. Я говорил довольно долго, обрисовав, что, если мы успешно выполним поручение правителя и вернёмся назад, о нас будут слагать легенды. Ещё и ещё раз напоминая о необходимости дисциплины, беспрекословного выполнения приказов, заставил каждого из воинов проникнуться важностью миссии.

Цели своей я достиг — обещание полной доли каждому, встретило горячее одобрение. Хурриты видели, насколько богат наш караван и даже одна доля могла надолго обеспечить каждого из них.

Несмотря на то что мы встали с первыми лучами солнца, в путь тронулись лишь ближе к обеду. Навьючивание животных тюками с грузом, заняло много времени: Этаби с воинами давно уже находился наготове, пока мы спешно крепили грузы.

— Очень плохо, — прокомментировал Самум действия хурритов, ставших караванщиками. Его племянник, Ахбухч и Берди быстро справились со своей задачей и даже успели помочь многим.

— Если так будем работать, пять дней до Хаттуша, — скривил лицо старый караванщик.

— В следующий раз будет быстрее, — успокоил Самума. И оказался прав — на второе утро мы управились гораздо быстрее. Я не забыл про свои голубые глаза, цвет, который здесь встречался крайне редко. Этаби выпросил у своей кузины «накидку для лица» из тончайшего полупрозрачного шёлка. Этими накидками знатные хурритки закрывали лица от посторонних взоров. Женщины победнее, заматывали лицо головным платком, оставляя щель для глаз.

— Скажешь, что болел «цаст», — проинструктировал Этаби, передавая мне платок. Цастом хурриты называли заболевание, когда на лице оставались рубцы. После некоторого размышления, пришел к выводу, что это оспа. Хетты, как и остальные народы Месопотамии, считали эту болезнь сглазом. Существовало поверье, что тот, кто посмотрит на лицо переболевшего «цастом», может сам этим заболеть. Мне пришлось видеть одного такого человека в Вешикоане. Его не чурались, но никто не лез к нему с разговорами.

По «легенде» я переболевший «цастом», ищущий облегчения у бога Тешуба. Путешествуя с караванами, уже успел посетить храмы Тешуба в Уруке, Вешикоане и теперь направляюсь в Хаттуш. Последнюю часть легенды добавил в готовый план по спасению Ады, после слов Этаби про переболевших «цастом». Единственным минусом этой легенды для меня являлась необходимость всё время носить этот платок для лица при посторонних.