Унизительным считалось обнажение — без разницы мужское или женское. Женщины всегда были закутаны в покрывала, даже у мужчин одежда была более закрытой, чем у хеттов. В Хаттуше встречались горожане в туниках до колен с обнажёнными ногами. В Вешикоане такое я не увидел ни разу, хотя на местном рынке присутствовали многочисленные представители других народов.

Прошёл уже месяц после памятной битвы у Кирканда, небольшого пограничного селения на границе Аррапха и Эсорче, так хурриты именовали владения эсоров. За это время немного стал понимать язык хурритов, который в корне не так сильно отличался от хеттского.

Сразу по возвращении из Аррапха, Шутарна закатил пир на весь город. Веселились три дня и как итог несколько убитых во время своеобразных «дуэлей». Свидетелем, а точнее, виновником одной из таких дуэлей стал и я. Один из подвыпивших хурритов, толкнул меня в плечо, пролив содержимое своего кубка. Парень еле стоял на ногах: я собирался просто пройти мимо, но внезапно, словно из-под земли вырос Энок.

— Ты оскорбил нашего гостя, Тарум, — молодой хуррит, качнувшись, возразил:

— Он не хурре, стерпит. — Это уже считалось оскорблением вдвойне, но Энок меня опередил, залепив пощёчину Таруму. Хуррит мгновенно протрезвел, руки лихорадочно искали кинжал, но Шутарна на время празднования запретил ношение оружия, чтобы уменьшить число убийств.

— Завтра, когда взойдёт солнце, за храмом Тешуба, — частично протрезвевший хуррит ретировался, провожаемый неодобрительными взглядами.

— Энок, ты не будешь биться за меня, оскорбили меня, а не тебя!

— Твоё оскорбление смыто пощёчиной Энока, — Этаби был навеселе, но стоял на ногах крепко.- А вот пощёчину можно смыть только кровью. Этот Тарум мне никогда не нравился, думает, что если у его отца табун лошадей, то ему многое простят. Убей его быстро, Энок, — похлопав моего заступника по плечу, Этаби вернулся к столу.

— Энок, зачем? Думаешь, я сам не могу защитить свою честь?

— Ты гость, а он даже не мужчина. Только и умеет издеваться над торговцами сангарами и эсорами, — Энок приложил руку к груди и покинул трапезный зал дворца.

У хурритов дуэльный кодекс был прост: сражались кинжалами и без защиты. Я не мог пропустить такого зрелища — Этаби ворчал, что исход ясен, но пришлось встать, чтобы пойти со мной. За южной стеной храма Тешуба уже находился Энок вместе с одним воином. Только мы успели подойти, как явился Тарум, также с одним товарищем.

— Нужны свидетели, что бой был честным, — пояснил Этаби на вопрос о воинах-хурритах. Никаких прелюдий, извинений и долгих вступлений — сбросив с себя широкие накидки, соперники остались в шароварах и рубахах.