— Что со мной делать?

— Да. Что с тобой делать. Вариант номер раз: увезти тебя из Ларанты и попытаться продать подороже.

— Этот вариант неприемлем.

— Для тебя неприемлем, — уточнил я с усмешкой.

— Он неприемлем для всей Ларанты, — отчеканила королева и горделиво вскинула голову.

— Для всей Ларанты, возможно, — не стал я спорить. — Но только я-то не ларантиец.

Ирсайя нахмурилась. Закусила губу.

— Дороже, чем ты заплатил, уже не получится, — заявила она не слишком уверенно.

— Зависит, кому продавать, — я окинул её прищуренным взглядом и веско добавил. — И, что ещё важнее, кого. Симпатичную, но простую девчонку или же королеву Ларанты. На последнюю, я полагаю, мольфары не поскупятся.

— Ты не посмеешь, — прошипела Ирсайя.

— Ну, почему не посмею? Посмею. Но, в принципе, ты права. Мольфарам я тебя продавать не хочу. Хотя бы по той причине, что сам от них не в восторге. Их методы для меня неприемлемы.

— Отрадно слышать, — морщинки на лице королевы разгладились. — А какие у тебя ещё варианты?

— Вариант номер два: вернуть тебя тем, кто надел на твою симпатичную шейку этот изящный ошейник, — я наклонился вперёд и подцепил пальцем висящий на её шее серебряный обруч.

Женщина замерла, её глаза изумлённо расширились.

— Ты его… видишь⁈

— Не только вижу, но и знаю, зачем он. И даже догадываюсь, кто его тебе подарил.

— Дамира! Подлая гадина! — яростно выдохнула Ирсайя.

— Дамира? Верховная жрица? Отлично. Я так и думал.

— Чего тут отличного?

— Отлично здесь то, что за тебя она даст мне в десять раз больше любого мольфара.

— Ты в этом уверен? — поинтересовалась с иронией дама.

— Ну… подводные камни, конечно, имеются, но если всё организовать, как положено…

— То за твою жизнь я не дам и полцанха, — усмехнулась Ирсайя. — Дамира не будет платить. Свидетели ей не нужны.

— Почему же тогда она не убила тебя? Ведь это было проще всего. Зачем ей понадобилось тебя продавать? Зачем этот риск, эти сложности?

Королева брезгливо поморщилась:

— Она хотела сначала унизить меня, раздавить, растоптать, лишить меня чести, уничтожить как личность, сделать бесправной рабыней, игрушкой для плотских утех, и только затем, когда до меня доберутся мольфары, уничтожить физически, на страшном костре из дерева шау.

— Она не могла убить тебя собственноручно? — дошло до меня наконец.

— Да, не могла. Отсюда и все эти, как ты сказал, сложности. Когда королева восходит на трон, все жрицы Совета приносят ей клятву на Камне вечного времени.

— Клятву, что никогда не поднимут на неё руку, — пробормотал я, припомнив ночной разговор двух жриц в королевском парке.