Они, кстати, и внешне были похожи. Отличались лишь цветом волос, да и то — если обеих покрасить в рыжий… или в бордовый… М-да. Они тогда обе станут, как Рейна. Прямо как в пьесе у Чехова. Три сестры, блин, итить-колотить. И я перед ними такой… весь в белом…

По лесу мы ехали часа полтора. Ориентировался я по приметам. Внимательно вглядываясь в кусты и деревья и замечая то тут, то там особые знаки, понятные только мне одному. Клочок разноцветной шерсти, оцарапанную когтями кору, борозду от клыка на стволе, фонящий магией след, оставленный языком священного зверя «тхаа»… И кто, интересно, придумал ему такое прозванье?..

Отмеченная такими следами тропа привела нас на небольшую поляну, огороженную настоящей стеной из усеянного колючками и цветами кустарника, отдалённо напоминающего шиповник. Выходов с этой поляны имелось два. Один — по которому мы вошли, второй — с другой стороны, между двумя растущими на поляне деревьями.

— Привал, — объявил я, спрыгнув на землю.

Спутница самостоятельно спуститься с лошади не смогла. Видимо, ноги от неудобной езды затекли, а без них да со связанными запястьями особо-то не попрыгаешь…

Тем не менее, когда я снял её с лошадиной спины, то отлёживаться не позволил, а привязал к дереву длинной верёвкой, как поводком, и приказал ходить-разминаться. Дама недовольно поморщилась, но спорить не стала. Кое-как поднялась и, стиснув зубы, начала неуклюже ковылять вокруг дерева, опираясь о ствол и стараясь не рухнуть наземь на очередном шаге.

Я же тем временем занялся лошадью. Привязал её ко второму дереву, проверил подпругу, поправил седло, пошуршал в перемётных сумках… Закончив, достал баклажку с водой, оловянную кружку… Налил, выпил… С удовольствием потянулся, взглянул на пленницу… Она уже перестала разминать ноги и теперь просто стояла под деревом, делая вид, что ей ничего от меня не нужно. Ну просто совсем ничего.

Мысленно усмехнувшись, я налил ещё одну кружку, поставил её на траву перед дамой и сообщил:

— Вернусь через пять минут.

Сказал, подмигнул, получил в ответ ещё один яростный взгляд и быстро направился к темнеющему среди кустов проёму-проходу. Поскольку и самому уже не терпелось скорее опорожниться… А вот блондинка в ошейнике могла б и спасибо сказать за проявленную деликатность…

Пяти минут, чтобы справить свои дела, мне хватило с лихвой. Но на всякий пожарный я всё же выждал ещё две минуты и только тогда вернулся назад на поляну.

За это время пленница никуда не исчезла. Она тихо сидела под тем же деревом, поджав аккуратно ноги и кое-как прикрывая коленки связанными в запястьях руками. Кружка, теперь уже без воды, стояла на прежнем месте.