— Как вам угодно, — кивнул я, проходя внутрь.

Внутри все так, как у нас. Шкафы, пара столов, за которым восседают городовые, в углу — клетка для задержанных, справа по коридору, а слева кабинет господина пристава, куда меня провели.

— Где саквояж? — спросил я у коллежского регистратора.

— Па-прашу пройти, — только и сказал помощник пристава, не возвращая багаж.

В кабинет сидел пристав — тучный мужчина, в том же чине, что и я — титулярный советник, только постарше — лет так, тридцати пяти.

— Мокрополов, что у тебя? — посмотрел пристав на своего помощника. Заметно, что начальник коллежского регистратора не слишком жалует и не очень уважает, а иначе бы не обращался к коллеге, словно к нижнему чину.

— Ваше благородие, па-прашу проверить личность задержанного. Похож на сбежавшего из ссылки государственного преступника, — гордо сообщил Мокрополов. — Запрос на поиск был подан третьего дня, в вашей папке.

Мокрополов вышел, а пристав, кивнув мне на стул, придвинул к себе папку.

— Похож, значит, на сбежавшего преступника? — раздумчиво проговорил пристав, перебирая ориентировки — по-нашему, по- здешнему то есть, розыскные листы. — А на кого вы похожи, господин титулярный советник?

— Так вам виднее, — дипломатично отозвался я. — С утра считал, что похож на самого себя. А еще — на родителей.

— Это да, все мы похожи на папеньку с маменькой, — кивнул пристав, продолжая копаться в бумажках. Спохватившись, сказал: — Прошу прощения, не представился. Алексеев Ефим Григорьевич.

— Очень приятно, — отозвался я. — Чернавский Иван Александрович.

— Ага, — кивнул пристав, извлекая-таки одну из бумаг. — Вот, кажется эта… — Алексеев перевел взгляд с бумажки на меня, потом в его глазах появилось какое-то сомнение. — Простите, не расслышал вашу фамилию? Мне показалось, вы сказали — Чернавский?

— Так точно, — сказал я. — Фамилия моя Чернавский.

— Следователь по особо важным делам Череповецкого окружного суда, — досказал Алексеев. — В двадцать лет ставший кавалером ордена святого Владимира, за спасение нижнего чина полиции.

— И это известно? — удивился я.

— Еще бы, да неизвестно, — хмыкнул пристав. — Исправник по этому поводу специальное совещание проводил — дескать, вот мол, как надо работать, чтобы кресты получать.

— Ефим Григорьевич, а на какого преступника я похож?

— А вот мы сейчас помощничка моего и спросим, — сказал Алексеев.

Встав, открыл дверь и крикнул:

— Мокрополов, зайди-ка сюда,

Коллежский регистратор явился, с моим саквояжем — раскрытым — рукав нижней рубашки торчит. Мне это очень не понравилось, но пока промолчал.