- Лена, уходи, - без церемоний грубо отрезал он.
- Но, Макс, - растерялась она, но всё же попятилась к выходу.
- Сейчас же, - жёстко ответил, наблюдая, как та выполняет его просьбу.
- А ты, в подсобку, - тихо приказал он мне, когда девица скрылась и ворота в гараж закрылись. - Сейчас.
Он не дал мне ответить. Схватил за запястье, провёл мимо стеллажей, мимо верстака с разложенными ключами, толкнул дверь в тесную комнату с запахом смазки и старого бетона. Дверь хлопнула. Замок щёлкнул.
Свет тусклый. На стене - полки, в углу - верстак.
- Смотрела, - выдохнул он мне в лицо, прижимая к холодному краю стола. - Злилась. Хотела, чтобы я её прогнал быстрее?
- Я не…
- Врёшь, - перебил он и рванул молнию на моих джинсах. - Ты ревнуешь. Хорошо. Тогда запомни, кому ты сейчас принадлежишь.
Развернул меня лицом к верстаку, прижал грудью к шершавому дереву, стянул джинсы вместе с бельём до колен. Холодный воздух ударил по коже, и сразу его ладонь легла между ног, грубо, проверяя. Я была мокрой. Предательски, стыдно мокрой от ревности, от его запаха, от того, как он дышал мне в шею.
- Вот, - хрипло бросил он. - Для неё сверкала глазами. А течёшь для меня.
Ремень. Звук молнии. Он вошёл сразу, жёстко, до конца, выбивая из груди короткий вскрик. Верстак скрипнул.
Одной рукой держит меня за бёдра, другой за волосы, оттягивая голову назад. Двигается резко, глубоко, без жалости, будто выбивая из меня чужой образ и чужие слова.
- Скажи, кто ты, - приказывает сквозь зубы.
- Твоя… - выдохнула я, голос срывался. - На тридцать дней… ах…
- Дольше, если так кончаешь, - рыкнул он и впился зубами в место между шеей и плечом. Боль вспыхнула сладко, остро. Потом ещё укус ниже, ближе к лопатке. Метки. Его.
Я стонала уже не сдерживаясь, пальцы скользили по дереву, ноги дрожали. Каждый толчок отдавался внизу живота тяжёлой волной. Ревность горела и плавилась под ним. Оргазм накрыл внезапно, жёстко, с дрожью, с тем, как я сжалась вокруг него и чуть не заплакала от силы. Максим не остановился. Продолжал, пока сам не кончил глубоко, низко рыча мне в затылок, прижимаясь бёдрами.
Мы стояли ещё несколько секунд, тяжело дыша. Его лоб упёрся мне в плечо. Пальцы на моей талии чуть смягчились.
Утром я проснулась с тяжёлой головой и пустым ощущением в груди. Фото с прошлой ночи всё ещё стояло перед глазами: наш силуэт у отеля, его машина, та короткая подпись. «Я всё видел. Скоро поговорим». Я удалила сообщение, выключила телефон и положила его экраном вниз, будто это могло что-то изменить. Внутри было холодно и зло.
Я нарочно вышла к завтраку последней. Села далеко, взяла чашку обеими руками, смотрела только в стол, но тело предало почти сразу. Стоило Максиму войти на кухню, мокрая после душа футболка, запах его кожи, спокойная тяжёлая походка и низ живота сжался сам, глупо, жадно. Я разозлилась на себя ещё сильнее.