- Разбил в драке, - отрезал он. - Идем. Мне нужно смыть грязь.
В ванной комнате зеркала мгновенно затянуло белым паром. Горячая вода с шумом ударила в плитку. Я помогла ему стянуть липкую куртку, футболку. На его широкой, рельефной груди и ребрах алели свежие кровоподтеки, мышцы под кожей подрагивали от перенапряжения. Он безумно, пугающе красив с этими ранами, но непобежденный, несокрушимый, мой.
Максим шагнул под струи, запрокинув голову, смывая темные потеки с лица. Я не стала ждать команды. Скинула футболку и шагнула следом в кабину.
Горячая вода обожгла плечи. Он открыл глаза, тяжело глядя на меня сквозь пелену водяной пыли. Я медленно опустилась перед ним на колени на скользкий кафель.
- Дарина… - предупреждающе, низко прорычал он, но в голосе дрогнула хрипота.
Я не ответила. Мои ладони легли на его напряженные бедра. Я скользнула губами по его животу, смывая языком капли воды, опустилась ниже и взяла его в рот, сразу глубоко, жадно, отдавая всю ту нежность и весь тот ужас, что душили меня эти четырнадцать часов.
Максим судорожно выдохнул, его пальцы впились в мои мокрые волосы, оттягивая назад, направляя, требуя. Он твердый, раскаленный, как железо в горне. Мышцы его пресса завязались в тугие узлы, каждый толчок бедер отзывался глухим стоном в его груди.
- Хватит… черт, вставай, - хрипнул он, когда дыхание стало совсем сбивчивым.
Сильные руки подхватили меня под мышки, рывком подняли на ноги и развернули лицом к запотевшему стеклу душевой. Ладони уперлись в скользкую поверхность, оставляя прозрачные разводы. Максим накрыл меня сзади своим мокрым, тяжелым телом, прижался грудью к моей спине. Одной рукой перехватил мои запястья, соединив их над головой, другой грубо и властно развел мои бедра.
Утро после звонка превратилось в гудящий улей. Но вместо того, чтобы запереть меня в доме, Максим поступил иначе. К полудню курьер доставил огромную чёрную коробку с золотым тиснением.
- Захаров и его шакалы думают, что я буду прятаться по углам, - бросил Максим, стоя посреди гостиной в расстёгнутой белой рубашке. Разбитая губа почти затянулась, но синяк на скуле делал его лицо ещё более хищным, опасным и чертовски породистым. - Сегодня открытие нового гоночного сезона и благотворительный аукцион автоклуба. Там будет весь город. Захаров тоже придёт. Мы покажем им, кто здесь хозяин. И кто рядом со мной.
В коробке лежало платье. Шёлковое, цвета спелой черешни, с открытой спиной до самой поясницы и глубоким вырезом, струящееся по бёдрам жидким огнём. Когда я надела его, подняв волосы в небрежный высокий пучок, в спальню вошёл Максим. Он уже застегнул угольно-чёрный смокинг, идеально подогнанный по его широким плечам.