Максим сначала застыл. Потом руки смягчились. Впервые по-настоящему. Обхватил меня целиком, прижал к себе, устроил головой у себя на плече, провёл ладонью по волосам снова и снова. Грубовато, но бережно. Губы коснулись виска.
-Тихо. Я здесь. Дыши. Никто тебя не заберёт. Слышишь? Я не отпущу.
Держал долго. Пока дрожь не стихла. Пока я не начала просто лежать, слушая его сердце. Я шепнула ему в кожу «не уходи», но он только сильнее сжал на секунду.
Ближе к трём ночи он осторожно поднял меня, отнёс на диван, укрыл пледом. Сам оделся быстро, тихо. Взял ключи, чёрную куртку, телефон.
-Спи, Дарина. Охрана на месте. Я скоро вернусь.
-Куда? Макс…
-Решить вопрос. Пока он думает, что может играть.
Поцеловал коротко в лоб, жёстко и почти нежно, и вышел. Дверь хлопнула. Завёлся мотор. Свет фар скользнул по стенам и исчез за воротами.
Я осталась одна в огромной тишине дома. Телефон лежал рядом. Сначала написала ему. Потом позвонила. Гудки. Короткие. Потом тишина. Связь пропала полностью. Ни ответа, ни сигнала. Только пустой экран и холод, который снова начал подниматься изнутри.
Часы на кухонной стене отсчитывали секунды с тупым, въедливым стуком. Пять утра. Семь. Десять. Я не спала ни минуты. Сидела, подобрав под себя ноги, в его серой растянутой футболке, пахнущей его телом, и вслушивалась в каждый шорох за стеклом. Но там только моросил бесконечный дождь, и двое парней из охраны беззвучно мерцали темными куртками у восстановленных ворот.
Экран телефона оставался мертвым. «Абонент временно недоступен». Каждая попытка набрать номер отзывалась острой, колющей пустотой под ребрами. Паника накатывала душными волнами.
Что, если Никита был не один? Что, если Макс переоценил свои силы? Что, если я больше никогда не увижу этих тяжелых глаз? Я ненавидела себя за то, как беспомощно рассыпалась без него. Всего полторы недели назад я была чужой невестой с распланированной на годы вперед серой жизнью, а теперь сидела затворницей в чужом особняке и сходила с ума от страха за мужчину, чье имя даже не знала полностью.
К полудню тишина в доме стала невыносимой. Мне нужно было занять руки, занять голову, хоть чем-то заглушить эту звенящую неизвестность. Ноги сами привели меня на второй этаж, к приоткрытой двери кабинета.
Я не заходила сюда без него. Здесь пахнет терпким табаком, кожей и полированным дубом. На массивном столе стоит ноутбук, лежат стопки чертежей деталей и договоров. Взгляд зацепился за приоткрытый нижний ящик тумбы, оттуда небрежно выглядывал угол плотной картонной папки.
Я подошла, затаив дыхание, словно совершала святотатство. Пальцы дрожали, когда я вытянула толстую стопку бумаг.