- Не смотри так, - тихо сказала я, не поднимая глаз.
Он остановился напротив.
- Как?
- Как будто тебе всё можно.
Максим поставил кружку. Не повысил голос.
- Мне можно. Ты сама кивнула на тридцать дней, - и улыбнулся, обезоруживая меня.
- Я кивнула, чтобы не сойти с ума от Никиты. Не чтобы… - голос дрогнул. - Не чтобы ждать, когда ты подойдёшь.
Он молчит несколько секунд.
- В кабинет. Сейчас.
- Нет. Я хочу побыть одна.
- А я не спрашиваю, Дарина. В кабинет. Живо.
Я вспыхнула.
- Ты вообще слышишь? Мне страшно от того, как быстро всё закрутилось… я…я становлюсь зависима от тебя. Мне нужно расстояние!
Он обошёл стол, взял меня за запястье, не больно, но так, что спорить стало бессмысленно, и повёл по коридору.
Вырываюсь один раз, другой, но он даже не сбился с шага. Дверь кабинета захлопнулась. Запах дерева, бумаги, его парфюма. Широкий тёмный стол, чистая поверхность, ноутбук сбоку.
- Отпусти, - выдохнула я. - Я серьёзно. Не трогай меня сегодня. Я злюсь. На него. На себя. На тебя.
Максим развернул меня лицом к столу, прижал бёдрами, наклонился к самому уху. Голос низкий, без уговоров:
- Злись. Мне всё равно. Ты моя все эти дни. И запомни, я буду трахать тебя каждый раз, когда в твою светлую голову будут поступать мысли о бывшем подонке.
Он не спрашивает. Стягивает с меня домашние шорты одним движением, ладонь сразу ложится между ног, и я прокляла себя вслух, потому что уже мокрая. Стыдно, горячо, полностью. Он хмыкнул почти злобно.
- Вот видишь, Дарина. Дрожишь от «дистанции». Ты хочешь меня.
Я хотела сказать «красный». Слово лежало на языке. Не сказала. Потому что, когда он вошёл сразу, глубоко, резко, до самого конца, воздух вышибло из лёгких, и мир на мгновение стал только этим: толщиной, жаром, его пальцами на бёдрах.
Стол холодит кожу груди. Он двигается жёстко, без жалости, держа меня крепко, фиксируя под себя. Каждый толчок выбивает короткий звук и очередной мой всхлип. Впиваюсь ногтями в край столешницы, злюсь, стону, ненавижу то, как быстро поднимается оргазм.
- Смотри, что с тобой делает «просто секс», - хрипло бросил он. - Не ври мне про расстояние.
Я кончила резко, с дрожью, с рыдающим выдохом, сжимаясь вокруг него. Он не остановился. Добил себя следом, глубоко, низко рыча мне в затылок, и на секунду прижал лоб к моей спине. Тяжело дышал. Потом вышел, развернул меня, посадил на край стола и просто смотрел в мои глаза. В глазах голод и что-то ещё, усталость, собственничество.
- В гостиную, пошли, - сказал он уже тише.
Иду на ватных ногах. В огромной гостиной стоит тёмный бильярдный стол, зелёное сукно, запах дерева и тишины. Максим поднял меня, усадил на край, развёл колени и вошёл снова, медленнее, но всё так же глубоко, безотказно. Я обхватила его ногами. Теперь смотрю ему в лицо. Вижу, как сжимается челюсть, как темнеют глаза, как он сдерживает себя и всё равно берёт, берёт. Руки его гладят бёдра, потом талию, потом с силой притягивают ближе.