Но Игорь, как опытный палач, знал, когда остановиться.

— На сегодня хватит. — Он убрал иглу и баночку обратно в чемоданчик. — Не хочу, чтобы ты отключился. У нас ещё много работы.

Он подошёл к двери и обернулся.

— Завтра продолжим. Не скучай.

Дверь закрылась. Лязгнул засов. Чугун остался один. Он висел на верёвках, дрожа от боли. Его мышцы горели огнём. Соль продолжала разъедать ткани изнутри. Он попытался пошевелить ногой, застонал от новой волны боли и обмяк. Воля, на которой он держался, таяла буквально на глазах.

В зеркале напротив он видел себя. Грязного, голого, с безумными глазами. И впервые за три дня он подумал: а может, лучше сдаться? Может, проще сломаться, попросить пощады, начать лизать ботинки этому психопату?

Он закрыл глаза и провалился в темноту, где не было ни боли, ни унижений, ни этого страшного зеркала.

Настал пятый день в бесконечной череде страданий. Чугун висел на верёвках, привязанный к стулу. Он уже не пытался держать голову прямо. Она безвольно свисала на грудь. Тело покрылось коркой из засохших нечистот, перемешанных с кровью. Сломанные пальцы распухли и почернели. Места от уколов солевым раствором горели огнём. Боль сделалась фоновой, постоянной и настолько привычной, что он уже не помнил, каково это, — когда ничего не болит.

Дверь открылась. Чугун не поднял головы. Он уже и так знал, что это означает. Настал новый день, а значит, предстоит пережить очередную порцию пыток.

Но на этот раз шаги были другими. Не тяжёлая поступь Квадрата, не лёгкое шарканье кроссовок Марго и не размеренный, уверенный шаг Игоря. Явился кто-то чужой.

— Тихо, — раздался вкрадчивый голос, — у меня мало времени.

Чугун с трудом поднял голову. Перед ним стоял Куратор. Без пальто, в одной рубашке, весь какой-то взъерошенный и нервный. Он оглянулся на дверь и присел перед пленником на корточки.

— Слушай меня внимательно, Чугун. Я не с ними. Я здесь по заданию Господина. Ты знаешь, кто такой Господин?

Чугун попытался ответить, но из горла вырвался только сип. Он не говорил уже несколько дней. Только кричал. И, кажется, повредил голосовые связки.

— Не отвечай, просто кивни, если слышишь.

Чугун кивнул, хотя и понятия не имел, о чём говорит этот пижон. Просто он почувствовал что-то давно угасшее. Возможно, это была надежда.

— Господин недоволен Кочетковым. Он вышел из-под контроля. Его проект должен быть закрыт, но я не могу сделать это в одиночку. Мне нужен кто-то внутри. Кто-то, кто поможет мне уничтожить его.

Куратор достал из кармана небольшую флягу и поднёс к губам Чугуна. Вода, прохладная, чистая, потекла в пересохшее горло. Пленник закашлялся, но жадно глотал, пока фляга не опустела.