Но увы, этого не случилось. Напротив, человечество будто сплотилось, стало крепче. И миролюбивее относилось к своим соседям. Появились стихийные рынки, где можно было обменяться товарами. Военные безвозмездно поддерживали мелкие поселения, которые обрабатывали землю. И нападать на них становилось всё сложнее.
Оставалась единственная надежда: на крупную банду, что орудовала в этих краях. Вот только Игорь до сих пор не знал, что он может им предложить. И как вообще заставить их главаря себя слушать.
В печи весело потрескивали дрова, раскаляя парную до состояния ада. Шуко, Грек и Квадрат уже заняли позиции на полка́х, подставив бока целебному теплу. Воздух внутри был густым, впитав в себя вонь немытых тел, крови и мертвечины.
— Фух, заебись. — Грек провёл мокрой ладонью по потному лицу. — Ща бы ещё пивка холодненького. И шлюх.
— А давай ту дохлую блондинку сюда притащим? — оживился цыган.
— На хуй, — буркнул Квадрат. — Вонять ведь будет.
— Не, ну я же не смертник, в парилке её драть, — хмыкнул Грек. — В предбанничке на столе разложим.
Разговор был прерван внезапным скрипом входной двери. Мужики переглянулись, так как никого не ждали. Кочет, не особый любитель банных процедур, быстро помылся, когда температура в парной едва подбиралась к пятидесяти градусам. Долбоёб в принципе никогда не мылся. Он мёртв, ему это не нужно.
— Чё, суки, не ждали⁈ — распахнув дверь, на пороге возникла Марго. — Чего пригорюнились, чего хуи повесили?
Девушка с ухмылкой, нисколько не стесняясь своей наготы, ураганом ворвалась внутрь и вскарабкалась на самый верхний полок. Усевшись в вульгарной позе, она тут же раздвинула ноги и принялась рассматривать свою промежность.
— Пиздец, — констатировала она. — Аж пигарка какая-то прилипла.
— Фу, блядь, Марго! — поморщился Квадрат. — Можно как-нибудь без этой поебе́ни?
— А у меня хуй встал, — задумчиво добавил Грек.
— Я за дохлой, — подорвался Шуко.
— О, водички заодно подай, раз уж встал, — попросила Марго. — Буду кисуню облагораживать.
Квадрат недовольно поморщился, но продолжать конфликт не стал. Он лишь сместился подальше от Марго, стараясь смотреть куда угодно, только не на неё. Нет, обнажённое женское тело производило на него нужный эффект, однако от этого ему становилось не по себе. В первую очередь потому, что боевую подругу он считал грязной шлюхой.
Марго, не обращая внимания на мужскую компанию, занималась личной гигиеной. Она присела на корточки, широко раздвинув ноги, и с характерным хлюпаньем подмывалась. По дощатому полу растекалось мутное кровавое пятно. Воздух наполнился новым ароматом — протухшего кальмара, — но её это не беспокоило. Подхватив кусок душистого мыла, она принялась натирать им промежность.