— Ты чё, ебанутая, что ли? — выдавил Гриб. — Ты хоть понимаешь, на кого пасть разинула?
— Ёб твою мать! — вдруг выругался кто-то позади.
Ёж обернулся и окончательно лишился дара речи. Во дворе их осталось всего десять человек. Только что, буквально за минуту, от каждого отряда исчезло ещё по тройке бойцов. Как и когда, никто не заметил.
— Ах ты, сука! — взревел Ёж, направляя ствол автомата в лицо девушки.
— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнула она и щелчком пальцев отбросила окурок. — Ты чё, ебать, на жизнь насрал⁈ — нагло спросила она. — Или хочешь рядом с Гнидой на поводок сесть?
— Да кто ты, мать твою, такая⁈ — взревел Ёж, всё ещё пытаясь побороть оцепенение в руках.
— Я — королева мёртвых! — выкрикнула Марго.
Не сводя взгляда с бойцов, она рывком распахнула дверь позади себя, и во внутренний двор тюрьмы разом вывалилось не менее пятидесяти мертвяков. Девушка, не напрягаясь, отрезала нескончаемый поток зомби и достала очередную сигарету. Бесцеремонно пнув заместителя губернатора, она уселась на ступени и, откинувшись на локти, собралась наблюдать за тем, как мертвецы будут рвать названых гостей.
Однако этого не случилось. Вместо атаки, которой ожидали пришедшие, молчаливо стадо рассредоточилось, охватывая воинов в кольцо. А из-за спины вышли две тени, от одной из которых веяло могильным ужасом. Ёж смотрел в его пустые глаза и не понимал, почему он так боится этого парня, которому место на рекламном плакате какой-нибудь модной туалетной воды. Его внешность была настолько гармоничной и правильной, что будь Ёж бабой, отдался бы ему здесь и сейчас, без лишних вопросов. Он даже головой помотал, пытаясь отогнать от воображения эту странную картину.
— Добрый вечер, — поприветствовал гостей красавчик. — Мы не хотим крови, так что будьте любезны, опустите стволы.
— Да на хуй пусть идут! — крикнула со ступеней Марго. — Долб, отпусти трупов, пусть они им ебальники обглодают.
— Марго, завали, на хуй, ебало! — рявкнул красавчик.
— Пиздец, — одними губами произнёс Ёж. — Да чё за хуйня здесь происходит?
Повисла тишина. Густая, вязкая, какая бывает только перед грозой. Бойцы Ежа, тёртые, битые жизнью волчары, стояли с оружием наизготовку и не могли пошевелиться. Не потому, что кто-то держал их силой. А потому, что происходящее не укладывалось в их картину мира. Девка с самокруткой в зубах, называющая себя богиней. Кольцо мертвяков, которое сомкнулось вокруг них за какую-то минуту. И двое в центре: один — вылитый манекенщик с ледяными глазами, второй — тварь, от которой у бывалых мужиков похолодело в паху.