Вот так бывший хозяин района, командир трёх сотен бойцов, жёсткий и несокрушимый Чугун сидел на полу и жрал дерьмо из ведра. А камера на планшете записывала каждое его движение.
— Смотри в объектив, — скомандовал Игорь. — Скажи, кто ты.
Чугун поднял лицо. По его щекам текли слёзы, смешиваясь с грязью и нечистотами. Он открыл рот, и из горла вырвался едва слышный шёпот:
— Я… Говно.
— Громче.
— Я — Говно! — попытался выкрикнуть он, но сорванные связки превратили крик в жуткий скрежет. — Говно, говно, говно…
— Кому ты принадлежишь?
— Тебе! Я принадлежу тебе! Я твоя вещь!
— Что ты готов для меня сделать?
— Всё! Я сделаю всё! Я убью для тебя! Я сдохну для тебя! Я буду жрать дерьмо каждый день, если ты прикажешь!
Игорь выключил камеру.
— Достаточно. Отличный дубль.
Он присел перед Чугуном, который всё ещё стоял на четвереньках, перемазанный нечистотами с головы до ног. Из его глаз текли слёзы, а из разбитого рта текла слюна, смешанная с дерьмом. Он дрожал всем телом.
— Вот теперь ты всё понял, — тихо произнёс Игорь. — Добро пожаловать в семью, Говно.
Он поднялся и повернулся к остальным.
— Отвяжите его. Пусть отдохнёт. Завтра мы едем на базу. Говно едет с нами в качестве знамени. Побудет живым доказательством того, что старая власть кончилась.
Он пошёл к двери и обернулся напоследок:
— И отмойте его, что ли? А то воняет, как бомж, ей-богу. Пожрать чего-нибудь нормального принесите. Заслужил.
Дверь захлопнулась. Лязгнул засов.
Чугун остался лежать на бетоне и смотреть в потолок. Но теперь в этом взгляде не осталось ничего человеческого. Он стал один из тех мертвяков, что молчаливо шоркали ногами в коридоре. Только, в отличие от них, нормально сдохнуть ему так и не дали.
Солнце едва поднялось над тюрьмой, когда Игорь вышел во двор. Воздух был влажным и холодным. Лето заканчивалось, и осень постепенно вступала в свои права. На асфальте ещё темнели бурые пятна от вчерашних чисток, но основную грязь уже смыли. Трупы убрали, кишки с забора сняли, оружие под чутким руководством Квадрата сложили в оружейной. Тюрьма постепенно превращалась из места бойни в место силы.
Марго сидела на капоте сгоревшего грузовика, болтая ногами и пуская дым в серое небо. Рядом на четвереньках пристроился Гнида. Он был в новом ошейнике. Старый потёрся, и хозяйка приказала сменить. Теперь это был широкий кожаный ремень с металлическими заклёпками. Где она его взяла, оставалось загадкой. Но Гнида страшно гордился обновкой. По крайней мере он так говорил, когда его спрашивали. Что он чувствовал на самом деле, уже никто не знал. Да и, если честно, всем было глубоко насрать.