— Помогите! — зачем-то закричала она.
— Да не ссы, мать, — хохотнула Марго. — Может, он и сам справится.
— Ы-ы-ы, — ощерился Грек, отреагировав на шутку. — Может, я пока тоже это… А?
— Сиди на жопе ровно, — нахмурилась Марго. — Соблюдай очередь.
— Не, — вздохнул Шуко. — Насилие — это не по мне. Я люблю, когда женщина сама хочет. Вот тогда оно в удовольствие. А это всё хуйня. Ладно, вы тут сидите, а я пойду мертвячку отъебу.
— Не, ну заебись! — возмутился Грек. — А почему ему можно?
— Потому что он к женщинам с уважением относится, — назидательным тоном произнесла Марго. — Не то, что вы, упыри еба́ные.
Она хотела ещё что-то сказать, но в этот момент из дома напротив раздался очередной оглушительный визг, полный боли и обречённости.
Ночка выдалась тяжёлой. Практически никто так и не сомкнул глаз. Кочетков работал не покладая рук, и деревню периодически озарял то пронзительный девичий визг, то грубый мужской рёв.
В один из таких моментов Грек решил посмотреть: как долго это ещё будет продолжаться.
На горизонте едва забрезжил рассвет. Из окна дома напротив, разливался блеклый, трепещущий свет, испускаемый огоньком керосиновой лампы. Грек подобрался к дому и заглянул в окно, после чего почувствовал, как на его голове зашевелились волосы. Многое он успел повидать за этот год. Смерть во всех её проявлениях уже давно стала обыденностью. Но то, что сейчас вытворял их босс, никак не укладывалось даже в его воспалённом воображении.
Он увидел два куска окровавленного мяса, и оно до сих пор оставалось живым. Именно это и подействовало на Грека, словно удар кнутом. Мужик, крепко привязанный к кровати, неотрывно смотрел на наблюдателя, и в его глазах читалась единственная просьба: «убей». Нет, не мучителя. Он молил о своей смерти.
— Блядь! — шарахнулся от окна Грек.
— Чё там? — усталым голосом поинтересовался цыган. — Долго ещё фестиваль продлится?
— Он её в кишки ебёт! — выпучив глаза, резюмировал Грек.
— В смысле? — поморщился Шуко, слабо представляя, как вообще такое возможно.
— В прямом, — пребывая под действием адреналина, эмоционально замахал руками Грек. — Тыкнул ей ножом в бочину, а потом в рану хуй вставил.
— Чей? — с недосыпа продолжил тупить цыган.
— Мой, блядь! — заорал Грек. — Ты ебанутый или где⁈ Иди на хуй вообще.
Цыган почесал макушку и поднялся со ступеней крыльца, на которых сидел. Он подошёл к окну и заглянул внутрь, после чего тут же отпрянул. Постоял несколько секунд с осоловевшим видом и вдруг вывернул желудок себе под ноги. Вот теперь до него окончательно дошло, почему Грек закатил истерику.