— Но что-то вы всё равно хотите найти, Константин Филиппович.

— Только то, что касается безопасности Российской Империи. И то я не буду восстанавливать ваши воспоминания, уж простите. Просто в них загляну, если получится.

Постороннему категорически не хотелось позволять копаться в моей голове, особенно столь неприятному и ничего хорошего не обещающему.

— А не забуду ли я и того, что помню сейчас? Вдруг после вашего вмешательства я перестану даже членораздельно говорить?

Военный целитель возмущённо повернулся к Владимиру Викентьевичу.

— Какое невежество! Какое катастрофическое непонимание сути процесса!

— Елизавета Дмитриевна не помнит и куда более простых вещей. Константин Филиппович, напоминаю, у неё стирание личности. Собственно, надо радоваться, что она жива и нормальна.

— Относительно нормальна, поскольку всё забыла.

— Не всё, — оскорбилась я. — По-немецки я говорю даже лучше, чем раньше. Во всяком случае, мне так сказали.

— Неудивительно, — отрезал военный целитель. — Иногда после сильных магических ударов пострадавшие начинают говорить даже на тех языках, которых никогда не слышали. Может, вы и по-английски заговорили? Или по-испански?

— Не знаю, не пробовала, — бросила я, с неприязнью глядя на этого типа. — А ещё какие умения получают пострадавшие? Вдруг я научилась играть на скрипке, а этого не знаю? Не попробовать ли?

— Елизавета Дмитриевна, у вас запустился сильный рост магического резерва, — напомнил Владимир Викентьевич, успокаивающе положив мне руку на плечо. — Этого достаточно? И давайте прекратим спорить. Поверьте, даже глубокое сканирование такого специалиста вам не повредит, возможно, даже что-то упорядочит. Хуже не будет, я вам обещаю.

— Ну, раз вы обещаете, Владимир Викентьевич, — вздохнула я, поняв, что откладывай, не откладывай — всё равно не отвертеться, — тогда давайте покончим с этим как можно быстрее. Хотя я не думаю, что это чему-то поможет.

О том, что у меня время от времени всплывают странные воспоминания, я решила не говорить. Пусть уж этот тип определяет сам, какие у меня странности и с чем связаны.

— Зря не думаете. — Довольный Константин Филиппович потёр руки и начал разминать пальцы, которые издавали неприятные сухие щелчки. — К слову, никакой Светланы среди ваших знакомых мы не обнаружили, следовательно, это имя упоминали напавшие на вас и вашу маму и было это настолько важно, что в вашей памяти оно всё же зацепилось. А я сейчас посмотрю, не зацепилось ли ещё что. Больно не будет, не волнуйтесь.

Больно действительно не было. Немного неприятно, немного щекотно. И ужасно интересно, что же он делает. Но, поскольку меня усадили в кресло, а Константин Филиппович встал строго позади и положил руки мне на голову прямо над ушами, увидеть мне ничего не удалось, только почувствовать слабое перемещение чего-то эфемерного внутри головы. Смешать, но не взбалтывать. Страшно представить, что будет с моей головой, если всё там ещё и взболтают. От осознания опасности я затихла, боясь шевельнуться.