— Было бы странно, если бы Юрий Александрович нашёл себе место хоть где-то, — презрительно скривилась княгиня. — Идите уж, мы тут сами разберёмся.
Владимир Викентьевич задерживаться не стал, вышел тут же, старательно прикрыв за собой дверь, а Рысьина скомандовала:
— Перекидывайся.
— Мне и так хорошо. — Я переступила лапами, а потом демонстративно легла и зевнула. — Я прекрасно спала до вашего прихода и с удовольствием продолжу это делать дальше после вашего ухода.
— Лиза, мне нужно с тобой поговорить. Глядя глаза в глаза.
— Это можно будет сделать завтра, — упёрлась я. — После того, как я отдохну и приду в себя.
— Я бы не рекомендовала тебе пока спать в виде рыси, — недовольно заметила княгиня. — Сначала ты должна показать своему зверю, кто у вас главный, иначе возможны серьёзные проблемы.
— Неужели?
Я даже пожалела, что не перекинулась, поскольку мои нынешние голосовые связки не позволяли передать все испытываемые эмоции. А их было ой как много! Похоже, зверя мне выдали, а про пользовательскую инструкцию к нему забыли.
— Чем ты меня слушала? — удивилась правильно понявшая меня Рысьина. — Я тебе сразу сказала, что первой задачей у тебя должно быть обуздание собственного зверя. А ты позволяешь ему делать то, что он хочет.
— Ей, — капризно фыркнула я.
— Ему, ей — дела не меняет, — с явным раздражением ответила Рысьина. — Продолжишь в том же духе — и я положительно отнесусь к предложению Волкова.
— Что он предложил? — заинтересовалась я, всей пушистой попой чувствуя, что ничего хорошего и что неприятное предложение связано со мной.
Не отвечая, княгиня прошла к окну и уставилась, словно вид был необычайно вдохновляющий. Понятно, намекает, что дальше разговор пойдёт только на её условиях. Можно было покапризничать и дальше, но я уже окончательно проснулась и поняла, что вернуться к досмотру увлекательного сна не получится, зато стало любопытно узнать, ради чего княгиня примчалась с такой скоростью. А примчалась она наверняка сразу после визита Волкова: судя по часам, проспала я всего ничего. Так что я оделась со скоростью, достойной армии: во всяком случае, в нормативы уложилась бы точно, если здесь таковые вдруг есть.
— Итак, что хочет Волков? — спросила я, пристраиваясь рядом с Рысьиной, и на всякий случай выглянула в окно: мало ли, вдруг там действительно происходит что-то интересное.
— О чём вы с ним сегодня разговаривали? — вместо ответа спросила она, не отрываясь от статичной картины сада Владимира Викентьевича, в котором, увы, никакой снежной бабы не было.
— О том, что Рысьины задолжали Волковым и что он хочет меня в счёт погашения долга, — вспомнила я. — Но предупреждаю сразу: задолжали вы, пусть он вами и берёт.