— Лизанька, скоро мазурка, — радостно заявил Юрий. — Поэтому я никак не могу отвлекаться.
— Возможно, нам лучше не отвлекаться как раз на мазурку, — пробурчала я, пытаясь вернуть на искусственные цветы фантомную бабочку, которая внезапно опустилась на голову Юрия, поскольку я отвлеклась и перестала контролировать её в должной степени. — Мне кажется, вы должны понимать, что танцы для меня сейчас не слишком приличны.
На удивление, как раз танцевать хотелось. Но не с Юрием, а с кем-то… совсем другим, на которого хотелось смотреть и улыбаться, радуясь тому, что он рядом. Как назло, отвлечься получалось только от бабочки, но не от танцев. Мимо в вальсе проносились пары. Совсем рядом с нами вильнула юбкой Аничкова в компании симпатичного реалиста с зелёными глазами. Наверняка это тот самый, из-за которого случились разногласия на прошлом балу, после чего одноклассница возненавидела меня, хотя должна была его, как слабое звено в их связке. Он и сейчас нет-нет да и посматривал в мою сторону, норовя встретиться глазами, но подходить не торопился. Кто знает, что было тому причиной: отсутствие денег, которые он должен был бы оставить за чай, присутствие рядом грозного офицера, а иной раз и двух, или Аничкова, придирчиво следящая за каждым его движением, — но юноша предпочитал восхищаться мной на расстоянии. И хорошо. Ещё одного поклонника рядом я бы уже не выдержала. И без того казалось, что внутри всё туже сворачивается пружина и, когда она развернётся, никому мало не покажется. В последние дни я даже оборачиваться боялась: вдруг в зверином обличье полностью потеряю над собой контроль и кого-нибудь покусаю? И без того хотелось беспрестанно шипеть и рычать на окружающих, и сдерживалась я только потому, что беспрестанно твердила про себя: магу необходимо тренировать контроль. Контроль! Проклятая бабочка опять спустилась на Рысьина и нежно зарозовела. Мех чует, не иначе. Значит, всё-таки моль под прикрытием. Ничего, она у меня научится есть нектар, добывая его из бумажных цветов.
Укрощённая бабочка поползла по пыльной розе, всем своим видом выказывая отвращение, даже усики у неё неодобрительно подёргивались. С одной стороны, я её понимаю: мне бы тоже не хотелось проводить отпущенное мне время, летая над вытащенными из чулана мятыми украшениями или ползая по ним же. С другой стороны, желание поползать по Рысьину я никак не могла поддержать. Моя иллюзия должна меня слушаться, а не выбирать плацдарм для приземления самостоятельно.
— Почему, Лизанька? — удивился Юрий. — Напротив, ты сейчас принята в клан, поэтому все трауры остаются за его рамками. Ты обрела новую семью, от старой отказалась.