Вот и сейчас над искусственными цветами моего шатра порхала иллюзорная бабочка. При всей внешней сложности плетение было простейшее, причём на нём Шитов указал модификаторы цвета и размера, так что при желании я могла бы сотворить иллюзию хоть с весь зал гимназии, в котором сейчас проходил Благотворительный вечер. Но поскольку такого желания у меня не было, а для отработки контроля требовалось только постоянно поддерживать как внешний вид, так и поведение насекомого, бабочка была крошечная и невзрачно-серая. Почти моль, только другого фасона. Но менять форму крыльев я пока не умела, увы, хотя наверняка в этом плетении была заложена и такая возможность.
С мороженым получилась накладка, и его не доставили, но Строгова подсуетилась, видно испугавшись, что я уйду раньше времени с Благотворительного вечера, на который у неё было множество планов. Поэтому я продавала чай, кипяток для которого постоянно подносили из гимназической столовой, и всякие сопутствующие вкусности. В том числе печенье «хворост», который мы делали сами на рукоделии. Рукоделие — это один из предметов гимназии, руководство которой было уверено, что умение готовить для учениц куда важней, чем умение решать системы уравнений. Поэтому если к проблемам с математикой Булочка могла отнестись снисходительно, то рукоделие все должны были знать как Отче наш. Печенье, кстати, оказалось очень вкусным, я даже сомневалась, что в прошлой жизни, обрывки которой продолжали изредка всплывать в памяти, пробовала такое. Я бы и сейчас с удовольствием попила чай, хрустя тонюсенькими хворостинками, но желание сразу пропадало, стоило взглянуть на ценник.
— Лизанька, ты сегодня необыкновенно хороша, — в который раз повторил Рысьин, пользующийся любой возможностью постоять рядом со мной.
К слову, такая возможность ему выпадала нечасто. Оказалось, что офицер не может отказать даме, если та просит его о танце. Какая прекрасная традиция! Жаль, что девочки в нашей гимназии слишком скромные. И всё же ни Рысьин, ни Волков почти не простаивали. Вот и сейчас Волков уверенно вёл Строгову, которая сияла счастливой улыбкой во все стороны, двигаясь почти безукоризненно, поскольку её ошибки в движениях сразу нивелировались опытным партнёром.
— Может быть, ещё чашечку по такому случаю, Юрий Александрович? — коварно предложила я.
По моим прикидкам, выпитое скоро польётся из ушей Рысьина, настолько мужественно он финансово поддерживал наше начинание. Наверняка уже спустил всё или почти всё, выданное отцом для ухаживания за мной, но это офицерский пыл не остудило. Наверное, чай был слишком горячим и для моего поклонника было бы лучше, продавай я мороженое.