Лекарь же добавил уже совсем другим тоном:

— Взять ее.

Хорошо просыпаться в залитой солнцем просторной комнате под шум водопада. Кровать — большая и мягкая, шелковистые простыни нежно и тонко пахнут цветами, в комнате приятная прохлада и одеяло идеальной толщины… Хорошо нежиться, разглядывая фигурные светильники на потолке, неторопливо потягиваться, и ждать, пока слуги принесут фруктовый сок и общеукрепляющий отвар по рецепту нового целителя.

Отличное начало дня…

Особенно если учитывать, что это едва ли не единственные пять-десять минут, которые Даари могла насладиться праздностью!

Практически сразу после подъема ее жизнь немедленно попадала в тиски довольно жесткого расписания. И то, что это расписание частично составила сама Даари (а в остальном — согласовала), утешало слабо.

До завтрака нужно было: проделать прописанные лекарем физические упражнения (для этого Даари выходила в сад или на террасу: осенняя таальская погода благоприятствовала); прочесть сводку новостей, в том числе дворцовых (на этом настояла Гешвири: Даари, мол, нужно привыкать держаться в курсе), а раз в неделю еще и сдать анализы (в такие дни вместо сока Даари с утра приносили в постель обычной воды). Потом завтрак, учеба, прогулка, снова учеба, накопившиеся дела…

Чему Даари училась? Всему!

Во-первых, читала Академическую программу и писала второй из заданных в первом триместре рефератов (первый Даари написала еще в Серенгенском гарнизоне; да-да, в промежутке между этим всем — сама себе удивлялась!). Во-вторых, занималась с Гешвири медитацией и основами чароплетения: заполняла пробелы, оставленные демоницей. В-третьих, училась у Саюры дворцовому этикету.

После обеда наступал черед дел (в основном, по резиденции: одобрить то, уладить се — обычно не более чем на четверть часа, и те, в основном, возникали потому, что обитательницы соседних резиденций обычно находили, какие претензии предъявить людям Даари — это при том, что лично пока ни одна из них с Даари не познакомилась), потом — обучение каллиграфии и «изящным искусствам». Сперва в роли таковых выступало музицирование, но после первых же трех уроков преподаватель от нее отступился, сказав, что незачем мучать друг друга и что никакое жалование ему такое не компенсирует. Обсудив вопрос с Гешвири, они заменили музицирование рисованием. Совсем без чего-то такого нельзя было обойтись: признак высокообразованного человека, мать его!

Впрочем, каллиграфия ведь ей давалась неплохо; как оказалось, этот навык конвертируется в рисование. Даари припомнило, что оно ей и в школе давалось — никаких конкурсов она никогда не выигрывала, но хороший средний балл имела. Странно было снова вдыхать запах гуаши и акварели: казалось, это все осталось в другой жизни, в детстве… Эти занятия вполне сходили за отдых.