Даари всегда казалось, что мать вообще и беременная женщина в частности должна думать в первую очередь о своем ребенке — но тут с удивлением поняла, что, как бы ни банально и ни фальшиво (из-за обкатанности фразы лицемерами всех мастей) это не звучало, в некоторых ситуациях чужих детей действительно не бывает.
В общем, голосок бормотал себе, а Даари работала.
Дел у нее было — непочатый край, а управиться с ними нужно было как можно быстрее, до вечерних «процедур». А ведь уже, по словам Сайти и Сии, окончился обед. Значит, оставалось всего три-четыре часа. То есть в крайнем случае можно было плюнуть на них, но Даари невыносима была мысль, что кого-то из детей могут забрать на эти их «процедуры» — и уже не вернуть. Кроме того, скорость диктовало и ее собственное состояние: пусть ей удалось попить воды и перекусить, Даари все равно чувствовала себя неважно. Жрать после перекуса захотелось еще сильнее, и одновременно очень сильно мучила изжога. А еще Даари ощущала сильнейшую усталость: хотелось лечь прямо на каменный пол и пролежать так, не вставая, часов десять.
Она даже прикинула, не плюнуть ли на все и не выспаться ли в самом деле, но… Нет. Нельзя. По ее следу наверняка идет погоня; одни боги-духи знают, какими методами заговорщики ищут ее по всей этой системе естественных пещер и заброшенных шахт и почему пока не нашли. Наверняка найти могут в любой момент. Не стоит гневить судьбу, слишком наплевательски относясь к ее дарам.
Кроме того, в плену, в своей комфортабельной палате, Даари только и делала, что спала. Можно сказать, на всю жизнь вперед выспалась…
Переплетать магические нити все еще ощущалось неожиданно легко, несмотря на усталость. Даари решила, что сказывалась близость пещеры с драконом и фоновая магия (в отличие от магических каналов, ее она видеть не могла). Вряд ли это облучение создавало опасные дозы, иначе заговорщики не оставили бы тут детишек (трудно говорить о гуманизме, но если они занимаются лекарскими исследованиями, то важно помнить, что фоновая магия влияет на состояние здоровья).
Самым трудным оказалось не чароплетение, а разбор старых лекарских приспособ на запасные части. У Даари не имелось ни отвертки, ни молотка, ничего кроме собственных рук. Пришлось и для этого приспосабливать магию — а отвинчивать болты, выбивать деревянные клинья и расшатывать конфирматы и саморезы плетенками куда труднее, чем нормальными инструментами из дерева и стали.
Кое-как она справилась, но прокляла в процессе все, что можно и нельзя. Материлась так, что наговорила уже на государственную измену — ведь проклятие императору и его родным до пятого колена включительно до сих пор входят в состав преступления. В какой-то момент Даари сообразила, что можно не разбирать, а ломать — в смысле, резать. Хотя бы тогда, когда ей не нужна деталь полностью целой (а такие случаи были редки).