— Ничего, с моей теткой тоже так было, — Гешвири снова ее обняла. — Вообще-то она кремень, но пять раз рожала — и каждую беременность ревела по любому пустяку! Правда, у нее это позже начиналось, но у тебя же тройня. То есть гормонов больше.

«Это не пустяк!» — хотела завыть Даари, но каким-то чудом сдержалась.

Помимо всего прочего, она чувствовала: Гешвири намеренно недоговаривает, чтобы не нервировать Даари еще сильнее. Но Даари не составило труда продумать логическую цепочку до конца и самой. Если ее дети вдруг окажутся истинными драконами — это… Это конец всей Цивилизации, которая веками строилась на том, что Дракон только один! А может быть, и человечеству! Не сейчас, может быть, через несколько тысяч лет (драконы вроде как долго взрослеют, а ведь должны еще вырасти несколько поколений), но война людей и драконов будет неизбежна. Планету они не поделят. И всему виной Даари и ее дурацкое умение влезать не туда и не вовремя!

На фоне этих переживаний Даари даже не могла потом вспомнить, как прошла ее первая встреча с Саннин после дуэли. Та была вежлива, мила, не навязывалась лишней услужливостью — чего же боле?

И уж тем более Даари не стала тащить ее в постель с места в карьер. Ну вот вообще не до того.

Владыка не нашел времени навестить Даари до самой церемонии Сплетения Уз.

Правда, все-таки написал.

На следующий день после осмотра Даари получила сообщение с номера, который у нее в адресном свитке значился как «Принц-генерал Лаор (личный номер???)». Она его так и не поменяла, хотя бы потому, что понятия не имела, с какого устройства Дракон ей тогда писал.

Сообщение гласило: «Получил весточку от лекаря. Вырваться сейчас не могу, но этого и не требуется — все в порядке. Не переживай, твои дети здоровы, это главное. Остальное предоставь мне». И подмигивающий смайлик.

Это сообщение сперва привело Даари в такую ярость, что она чуть не швырнула магфон об стену. Ее руку остановила только мысль: «А ведь я правда могу, у меня достаточно денег, чтобы каждый день бить хоть десяток!» Замерев, она сидела с магфоном в руке, пытаясь в очередной раз осмыслить свою ситуацию. Одно с другим не складывалось.

Высочайшее положение — и полная к нему неготовность.

Внезапная беременность — и волнения о судьбах человечества, к которому она может привести.

Непонятная любовь к Дракону, которая изумляла саму Даари и силой чувства, которое вспыхивало при виде ее царственного супруга (боги-духи, ну и выражение!), и почти полным отсутствием ревности. То ли она восхищалась им так, что готова была простить все, то ли, наоборот, относилась снисходительно — мол, что с него возьмешь, с гигантского ящера?