«Не будет меня здесь к родам… Все равно сбегу… Все равно…»

Мысли делались ленивые, заторможенные. Даари ощущала свое тело, словно что-то огромное, отдаленное от нее — странное создание, кипящее чужой, непонятной жизнью. Пришло в голову, что так, вероятно, видят наш мир твари из Нечистого измерения… А может быть, и нет. Как-то сами собой мысли перескочили на тот единственный раз, когда Даари удалось не просто почувствовать по нити магического канала, для чего он служит и к какому источнику ведет, но получить четкую картинку того, что раньше происходило с существом, создавшим этот магический канал. Тогда она нечаянно установила контакт с демоном. Ни до, ни после в полной мере повторить этот опыт ей не удалось.

Она сейчас и не пыталась что-то повторить, даже не пыталась войти в то состояние медитации, которому учила ее Гешвири. Просто обследовала свое тело, даже без особого любопытства. Сведения о нем сами вплывало в ее сознание, вроде того, как во время дремы приходят странные и непонятные образы, частью воспоминания, частью фантазии.

Так она и ощутила три других сознания, путаных, фрагментарных, и одновременно очень ярких и живых. То ли она коснулась их, то ли они ее — но они не передавали ничего, кроме ощущения тепла, темноты, покоя, движения — и все возрастающей тесноты. «Им неудобно во мне, — подумала Даари, — еще немного — и попросятся наружу!»

Тут же она поняла, что это ее дети.

Есть миф, что нерожденные дети якобы уже любят своих матерей. Даари ничего такого со стороны девочек не почувствовала. Их сознания казались одновременно сонными — и дикими, кидающимися то туда, то сюда. Сейчас, казалось, их что-то беспокоило. Как будто их покой дал трещину. Должно быть, они чувствовали горе Даари.

«Я защищу вас», — хотела было подумать она, но мысли разбегались, не оформляясь в слова.

Тем не менее, кажется, эти сознания почувствовали ее намерение — и Даари уловила ответ, более или менее четкий. Малышки отвечали ей взаимностью! Не сознательно, нет, не было у них еще сознания. Но и инстинктом это уже нельзя было назвать: какая-то мера воли и рассуждения в их порыве присутствовала. И, между прочим, в форме ответа отчетливо чувствовалась разница между ними. Даари была не в том состоянии, чтобы уловить нюансы, но ей тут же стало ясно: характеры у всех очень разные, что обязательно проявится позже — если у них случится это самое «позже».

А потом тупая боль в левой руке — разрез от операции еще не зажил — вдруг ослабла, сменилась покалыванием.

«Лечат меня, — подумалось, — милые вы мои… Вряд ли получится».