Он опустил взгляд на наши сплетенные руки, его большой палец медленно поглаживал мою кожу.

— Когда меня сослали в эту академию, то я был уверен, что теоретическая магия — это пустая трата времени для изнеженных аристократов и девочек, которые боятся сломать ноготь. Я ворвался на твой факультет с уверенностью, что знаю все лучше вас.

Я слушала его, затаив дыхание.

— А потом появилась ты. — Дамиан поднял глаза, и в них зажегся тот самый свет, от которого плавилась моя душа. — Мелкая, рыжая, колючая зануда в ужасном сером платье, которая смотрела на меня так, словно я таракан.

Он горько усмехнулся и продолжил.

— Я вел себя как идиот. И искренне прошу у тебя прощения за все то время, когда я обесценивал твой труд. За то, что пытался урезать часы и смеялся над методичками. Я был неправ, Лилиан. Во всем.

— Дамиан… — попыталась прервать его я, но он мягко сжал мои пальцы, призывая дослушать.

— Ты показала мне, что теория может быть не только щитом, но и клинком. Как и хрупкая девушка. Ты спасла мою репутацию, академию и мою жизнь. Ты — гений, Лилиан Роузвейл, и я преклоняюсь перед твоим умом.

Я столько лет доказывала, что я чего-то стою, а сейчас сильный и упрямый мужчина признавал мое превосходство с искренностью, которая пробирала до костей.

— Но самое страшное мое заблуждение было даже не в этом. — Дамиан подался вперед, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. — Главная ошибка заключалась в том, что я вовремя не сказал правду... Я люблю тебя, Лили.

Слеза сорвалась с моих ресниц и скользнула по щеке. Вся моя спокойная жизнь превращалась в хаос ослепительного счастья.

— Это антинаучный бред, Дамиан Рейвенхарт, — всхлипнула я, расплываясь в улыбке.

— Почему? — Он улыбнулся в ответ, стирая мою слезу большим пальцем.

— Потому что это я люблю тебя, — выдохнула я, наконец-то снимая с себя последнюю защиту. — Я до одури боялась признаться в этом себе, не говоря уже о тебе. И думала, что лорд никогда не посмотрит на безродную библиотекаршу всерьез.

Дамиан издал сдавленный стон и поцеловал так нежно и трепетно, что мир вокруг нас перестал существовать.

Когда мы нехотя оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Дамиан прижался лбом к моему лбу, закрыв глаза.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе снова спрятаться за отчетами, Рыжуля, то ты глубоко ошибаешься, — проворчал он, гладя мои волосы. — Я готов сделать что угодно. Согласен терпеть твои нотации на педсоветах или увеличить бюджет кафедры чаротворчества втрое. Только позволь мне быть рядом.

Он отстранился, залез в карман брюк и достал оттуда предмет, от вида которого у меня перехватило дыхание.