А после событий прошлого года, когда первый советник скомпрометировал себя год назад, наличие еще одного предателя в близком кругу сильно негативно расценивалось королем. Тем более, именно этот советник инициировал опалу и ссылку Рейвенхарта. Его целью было не просто убрать Дамиана, а подорвать систему, забрав управление в свои руки, чтобы никто никогда не выступал против.

Вскоре пришел официальный королевский указ: лорд Дамиан Рейвенхарт полностью оправдан и все обвинения против него сняты. Ему даже объявили благодарность за беспрецедентную бдительность и предотвращение государственной катастрофы.

Вечером того же дня, когда последние министерские следователи покинули территорию академии, я стояла перед дверью кабинета ректора.

Больше не прячась и не выжидая, пока опустеют коридоры. А еще я переоделась в изумрудное платье, которое не скрывало фигуру, а волосы свободно падали на плечи. Мне больше не надо было прятаться под броней из одежды.

Я толкнула дверь и вошла.

Кабинет встретил меня тишиной, нарушаемой лишь уютным потрескиванием поленьев в камине. На столе больше не громоздились стопки отчетов и гневных министерских предписаний — поверхность сияла чистотой.

Дамиан стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на заснеженный внутренний двор. Он был без пиджака, только темные брюки и черная рубашка, с расстегнутыми верхними пуговицами. Впервые с момента нашей встречи в букинистическом магазине он выглядел расслабленным.

Услышав звук моих шагов, Дамиан обернулся. Его синие глаза мгновенно потеплели, в них отразились отблески каминного пламени.

— Никаких папок с графиками и служебных записок, магистр Роузвейл? — Его голос прозвучал мягко, с легкой, едва уловимой хрипотцой, от которой у меня по-прежнему замирало сердце.

— Бюджетный год закрыт, ректор. — Я остановилась посреди комнаты, на большом ковре. — Сегодня у меня выходной.

Дамиан подошел ближе.

— Я перечитал твой план для заговорщиков.

— Нашел ошибки в расчетах?

— Нет, они гениальны, — покачал головой Дамиан, и его лицо стало предельно серьезным. — Как и ты.

Он протянул руку и осторожно, кончиками пальцев коснулся моей щеки.

— Лилиан… нам нужно серьезно поговорить.

Мое сердце учащенно забилось. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и позволила ему взять меня за руку.

— Всю свою жизнь, — начал он, и каждое слово давалось ему с видимым трудом, — я считал, что мир делится на две простые категории. Есть воины, которые защищают, и есть те, кого нужно защищать. Женщины в моем понимании всегда относились ко второй категории.