На педсоветах я обращался исключительно к магистру Фламелю, и игнорировал ее присутствие. Наши интеллектуальные пикировки разом иссякли. Я отдавал сухие приказы, она молча их фиксировала. Идеальная, стерильная работа двух профессионалов, ненавидящих друг друга.

Единственное, что не давало мне окончательно сойти с ума, — это крошечный, почти заглушенный голос логики где-то на задворках сознания. Прокручивая в памяти сцену в библиотеке десятки раз, я вспоминал ее слезы после ночи с Войссером и рассказ о том, что он ее ранил... Могла ли Лилиан считать, что я такой же урод? Могла! Но я же не он! А еще я помнил, как она отдавалась мне на столе в кабинете, стонала мое имя... такое не подделать.

Эта девчонка не была циничной хищницей, скорее трусливой зайкой. Неужели Рыжуля лгала? Специально оттолкнула меня и воздвигла эту стену, потому что боялась поверить в наши чувства?

Но я устал пробиваться через эти стены.

Прошла неделя. Дождливый, промозглый вторник. Еще чуть-чуть и наступит зима.

В три часа дня я вызвал часть преподавательского состава факультета чаротворчества к себе в кабинет для внепланового совещания. Министерство спустило директиву: академия должна была в кратчайшие сроки адаптировать теоретические расчеты защитных куполов под новые, утяжеленные артефактные якоря, которые прислали с границы.

Педагоги тянулись в кабинет и рассаживались за столом, декан Фламель суетился с бумагами, пара магистров нервно перешептывались. Последней вошла она.

Очередное серое, глухое платье-футляр, доходящее до середины икры. Волосы жестко стянуты в шишку. Как же я ненавидел эту прическу! Лицо бледное, синяки под глазами стали еще заметнее. Лилиан села на самый дальний свободный стул, положила перед собой блокнот и начала сверлить взглядом столешницу, старательно избегая смотреть в мою сторону.

Я подавил желание подойти и встряхнуть ее.

— Коллеги, — начал я ледяным тоном. — Министерство прислало новые якоря для щитов. Мне нужно, чтобы вы к понедельнику предоставили перерасчет всех куполов над тренировочными полигонами, потому что старые не выдержат нагрузки новых артефактов.

Побледнев, декан Фламель схватился за сердце.

— Но это колоссальный объем работы! Мы не сможем… — пробормотал он, с надеждой косясь на Лилиан.

— Вы магистры или первокурсники? — рявкнул я, теряя терпение. — Вы поглощаете бюджет и сидите в теплых кабинетах! Подключайте ассистентов, делайте дополнительные смены, но к понедельнику расчеты должны лежать на моем столе!

Толпа теоретиков испуганно зароптала, но не успел я добавить еще пару ласковых, как раздался звонкий, гневный голос.