— Вы… вы меня раздели? — Мой голос дрогнул и упал до жалкого шепота. Разум отказывался принимать реальность.

Дамиан ничуть не смутился. Он окинул меня долгим, нечитаемым взглядом, задержавшись на впадинке между ключицами, затем вздохнул и потер лицо.

— Успокойся. Никто не посягал на твою девичью честь, — устало произнес он. — Во-первых, ты горела от жара, а платье сидело так плотно, что ты начала задыхаться. Во-вторых, Эйдан сбежал к своей невесте, а Хальтен к пациентам, и кто-то же должен был сбивать температуру и следить за дыханием. Я сделал это сугубо из медицинских соображений. Так что прекрати смотреть на меня так, будто я маньяк-извращенец.

— Но вы могли позвать Эльзу с комендантского этажа! Вы могли… Не знаю! Хоть кого-то женского пола! — Я вцепилась обеими руками в одеяло, пытаясь натянуть его обратно, но он продолжал неумолимо сидеть на краю.

— Глубоко за полночь? Мог бы позвать Лорену Блайт, чтобы завтра вся столица знала, что правильная Лилиан Роузвейл приехала со свидания в разобранном состоянии? — Он презрительно фыркнул. — Я пытался спасти твою репутацию, за которую ты так трясешься.

Его тон стал колючим и жестким. Дамиан подался вперед, опираясь руками о матрас так, что оказался непозволительно близко.

— К слову о свиданиях. — Его голос стал хлестким, как удар плети. — У тебя отвратительный вкус на мужчин, Роузвейл. Твой дружок оказался редкостным уродом. Налить зелье покорности в бокал девушке, чтобы затащить ее в постель и выведать академические тайны? Мелкая и грязная министерская крыса. Ты же умная. Как вообще согласилась с ним пойти? И где только нашла этого выродка?

Его агрессия, эта злая насмешка ударили по самому больному. Мои нервы не выдержали. Обида и страх, который я испытала вчера, — все это внезапно прорвало плотину моего контроля.

Я перестала тянуть одеяло. Пальцы разжались, а глаза предательски защипало от непрошеных слез.

— Мы когда-то встречались, — глухо, надломленным голосом произнесла я.

Дамиан осекся. В комнате повисла тяжелая тишина.

— Мы учились на одном курсе, — продолжила я, чувствуя, как дрожит нижняя губа, но заставляя себя говорить. Гордость все равно уже уничтожили, скрывать больше нечего. — Адам был… другим. Я любила его тогда. А потом он бросил меня, ведь я не знатная и не богатая. Вчера, когда мы встретились, он сказал, что сожалеет о нашем расставании. Я думала… я, как полная дура, поверила, что он приглашает меня, потому что я все еще ему небезразлична.

Подняв лицо, я посмотрела прямо в синие глаза Дамиана. Слезинка все-таки сорвалась с ресниц и прочертила мокрую дорожку по щеке.