Я медленно выдохнул сквозь зубы. Войссер. Молодой и амбициозный дракон, метивший на кресло в министерстве и идущий по головам. Слизняк в дорогом костюме.

— Цель визита? — Я поднялся из-за стола, накидывая пиджак.

— Внеплановая проверка по факту коллективной жалобы преподавательского состава на… эээ… некомпетентность руководства и превышение должностных полномочий, — отвел глаза Финдал.

Пазл со звонким щелчком сложился у меня в голове. Значит, кто-то все-таки не выдержал моего сокращения квот и побежал жаловаться в Учредительный совет.

Первая мысль, острой иглой кольнувшая мозг, была о ней. Лилиан.

Рыжуля знала устав академии наизусть и в открытую обещала устроить мне проблемы, если я продолжу давить на ее факультет. Неужели она? Неужели за ее гордо поднятым подбородком и честными голубыми глазами скрывалась банальная доносчица, решившая ударить меня в спину бюрократическим клинком?

В груди стало неприятно и холодно. Я мог ожидать подлости от кого угодно в этих стенах, но мысль о том, что Роузвейл написала на меня кляузу, ударила под дых. Она же всегда била в лицо.

— Где он сейчас? — рыкнул я, поправляя галстук.

— В холле южного крыла, ректор. Я просил его подождать в приемной, но он…

Не дослушав до конца, я вышел из кабинета.

В коридорах академии стояла непривычная тишина — студенты сидели на парах. Я быстро пересек внутренний двор, и чеканя шаг по брусчатке, вошел в просторный, залитый светом холл южного крыла.

И замер, словно напоровшись на невидимую стену.

Они стояли у панорамного окна. Адам Войссер — высокий, золотоволосый дракон, одетый по последней столичной моде в светло-серый костюм. И Лилиан в темно-изумрудном платье, которое, к моему изумлению, не было глухо застегнуто под горло. Вырез-лодочка слегка приоткрывал нежную кожу ключиц. Но даже не это заставило моего внутреннего зверя недовольно заворчать.

Они смеялись.

Лилиан, моя язвительная и неприступная оппонентка, которая одаривала меня исключительно ледяными взглядами и саркастичными комментариями, сейчас стояла рядом с этим щеголем, слегка откинув голову, и звонко смеялась над какой-то шуткой. Войссер, в свою очередь, наклонился к ней непозволительно близко, его рука лежала на оконной раме прямо над ее плечом, создавая иллюзию интимного кокона.

Укол ревности был таким сильным и внезапным, что я буквально задохнулся.

Это не просто раздражение начальника, а первобытный гнев собственника. В ту секунду мне захотелось подойти, схватить этого золотоволосого хлыща за шиворот его дорогого пиджака и вышвырнуть в окно, не заботясь о том, раскроет ли он вовремя крылья.