— Вы меня что, пугать вздумали? — управляющий скривил губы. — Да Франц Карлович любого репортера в бараний рог скрутит. Пошли вон.

— О нет! Мы говорим о политических оппонентах в самой Думе. Представьте их восторг, когда им на стол лягут неопровержимые доказательства использования рабского детского труда. — Директор чуть склонил голову. Скандал выйдет на министерский уровень.

Усмешка сползла с лица холеного управленца. Политические стервятники действительно сожрут Сан-Галли с потрохами за подобный прокол.

— К чему лишние потрясения? — Владимир Феофилактович изящно развел руками, предлагая выход. — Мы видим абсолютно взаимовыгодный исход. Вы возвращаете удержанные средства. А попечительский совет в лице тайной советницы Адельсон публикует официальную благодарность. Учреждение благотворительной «именной стипендии завода Сан-Галли» для талантливых сирот. Да и было бы ради чего спорить. Не такие уж большие деньги для вас.

В кабинете повисла тяжелая пауза. Управляющий долго сверлил взглядом невозмутимого педагога.

— Браво, идея действительно изящная и Францу Карловичу придется по вкусу. И не забудьте про благодарность. — Управляющий выдвинул ящик стола, доставая ключи от сейфа.

Десять минут — и вопрос был решен.

— Вы молодец Владимир Феофилактович, растете, не ожидал.

Директор выпрямил спину и смутился.

— Ну, должен же я не только учить, но и сам учиться, — тихо произнес он.

Студеный вечерний ветер ударил в лица, стоило покинуть раскаленную территорию завода Сан-Галли.

Владимир Феофилактович остановился и поправил съехавшее пенсне, глядя на завод.

— Мы выбили деньги, Арсений, — глухо произнес он. Взгляд педагога потемнел. — Но такая работа — это адский труд. Они недолго протянут. Это бойня. Все, что я сегодня видел. Я даже и предположить не мог.

Пришлось согласно кивнуть.

— Ради этого и запускаем свои мастерские, заберем тех, кто остался.

Учитель шагнул ближе, вцепившись напряженными пальцами в сукно моего пальто.

— А как же остальные⁈ — сорвался он, повышая голос. — Сотни, тысячи детей! Нужно писать в Городскую думу, в газеты! Поднимать общественность, требовать немедленного запрета детского труда!

Письмоводитель, опьяненный недавними юридическими победами, горячо поддержал порыв:

— Готов составлять прошения! Совершенно безвозмездно! Обосную каждую бумагу параграфами так, что ни один чиновник не отвертится!

Стоящие поодаль Васян с Сивым переглянулись. Рябой лишь криво осклабился, вытаскивая из кармана папиросу и пряча огонек спички в широких ладонях.

Шумно выдохнув облачко пара, пришлось осадить интеллигенцию.