— Оставь, Семеныч, — гулко отозвался второй сторож. — С канала сквозит, нутро стынет. Пошли к будке.

Шаги сторожей постепенно отдалились.

Вдруг один волкодав тихо, жалобно заскулил. Животное засуетилось, теряя ориентацию. Звякнула цепь, но уже слабо, без агрессии, донесся протяжный выдох. И первый пес осел, а следом и второй. Аптечная дрянь сработала безотказно.

Дождавшись полной тишины, я кивнул.

Сивый и Васян молча шагнули к стене. Рыжий гигант сплел пудовые пальцы в замок. Сивый пристроился рядом.

Кот взлетел на их подставленные руки. Парни синхронно рванули вверх. Подброшенный в воздух он ухватился за обледенелый край козырька, подтянулся и замер на гребне, слившись с темнотой. Осмотревшись, он махнул нам рукой в сторону ворот.

Мелькнули подошвы ботинок. Пацан бесшумно спрыгнул по ту сторону.

Спустя мгновение внутри протяжно лязгнул металл — Кот вытянул засов. Тяжелая створка калитки неохотно подалась, из-за снега было не открыть воротину, но нам оно и не требовалось.

Мы скользнули внутрь. Возле будок темнели неподвижные туши волкодавов. Отрава держала крепко.

Прикрыв створку, мы двинулись вперед. Шли вдоль стен, в самой тени, ноги утопали в снегу. Первый склад, затем второй и вот наконец третий.

Прямо перед нами высились массивные, сколоченные из толстого теса ворота третьего пакгауза. На мощных кованых проушинах висел пудовый амбарный замок со свинцовой пломбой.

Бить по замку — значит поднять на ноги всех вокруг. Рука нырнула за пазуху, извлекая увесистый сверток с винтовой распоркой из хорошей стали.

Тряпкой я обмотал замок, оставляя снаружи только дужку.

— Держи ровно, — шепнул Васяну.

Здоровяк обхватил обмотанный замок обеими руками. Вставив расходящиеся губки струбцины внутрь стальной петли, я начал крутить винт. Ход поначалу шел легко, выбирая зазор, а затем инструмент наткнулся на мертвое сопротивление, дужка не желала сдаваться.

— Помогай, — выдохнул я сквозь стиснутые зубы.

Мы навалились на рычаг вдвоем. Подошвы ботинок заскользили.

Мышцы спины натянулись до предела.

Винт поддавался по миллиметру. Казалось, еще мгновение — и лопнет резьба на инструменте. Стальная дужка не выдержала. Металл лопнул с глухим, утробным хрустом.

Тяжелая чугунная болванка безвольно осела в руках здоровяка. Путь внутрь был открыт.

Створка ворот неохотно подалась, впуская нас в кромешную тьму.

Достав спички, я чиркнул, и крошечный лепесток пламени выхватил из мрака уходящие под самые своды стеллажи.

— Вот и сукно, — шепнул я, встряхивая догорающую щепку и зажигая припасенный огарок свечи. — Работаем. Живо.