— Ты тоже, вашбродь, умеешь…
Вот и поговорили…
Оранжевая Республика, притоки реки Утгер
19 февраля 1900 года. 05:00
С первыми лучами солнышка мы выдвинулись по направлению к Блумфонтейну. Тяжелораненые — в фургоне, которым правил Вениамин, остальные — на лошадях, доставшихся нам в наследство от улан. Хватило даже пленных рассадить: правда, по двое, но все же… Вообще, нам перепали очень впечатляющие трофеи. Древние однозарядки ополченцев перекочевали в фургон и теперь половина волонтеров была вооружена «бурскими маузерами», а остальные — очень неплохими кавалерийскими карабинами «Ли-Метфорд Мк 1». Правда, палить из этих коротышек на дальние расстояния — занятие для клинических оптимистов, но, с другой стороны, моим солдатикам в самый раз — стрелки из них пока аховые.
Патронов к карабинам оказалось прилично — каждый улан в седельных сумках возил по сотне, да еще по шестьдесят — в патронташах-бандольеро. Конечно, все равно очень мало, но гораздо лучше, чем было раньше. Про револьверы и боезапас к ним я уже говорил. Но больше всего остался доволен тем, что волонтеры переобулись. Отличные ботинки из прочнейшей некрашеной кожи, с пристегивающимися крагами — век не сносишь. А для солдата хорошая обувка — это первое дело. Но не единственное. Форменку уланскую мы трогать не стали: порченная кровью, да и невместно — не поймут свои, но пробковые шлемы все же позаимствовали. Даже не ожидал, что они окажутся такими удобными и легкими. Помимо этого, в мешках и седельных сумках нашлось немало полезного добра — плащ-палатки, бельишко, котелки, одеяла и другой не менее полезный в походе солдатский скарб. Так что теперь волонтеры более-менее экипированы. И пылают желанием нахлобучить бриттам по самое не хочу. Даже как-то странно: вроде бы какое дело французам и немцам до маленькой страны, сражающейся с громадной Британской империей? Ан нет, для волонтеров это не развлечение, а вполне такая идея . Но ничего, познакомлюсь получше — пойму, что к чему.
А я? Я хочу сражаться с бриттами? М-да… Как бы совсем не против, но все равно не оставляю мыслей свалить с этой войны — не моя она, и точка. Да и при всем своем желании, я никак не смогу изменить ее ход. А сражаться, заранее зная, что проиграешь… нет, увольте. Соответственно, соглашаюсь командовать только до Блумфонтейна. А там посмотрим. А вообще, с командованием интересно получилось… как-то само по себе…
— Вениамин Львович, а скажите мне, голубчик, какого хрена вы на войну поперлись? — Я подъехал к фургону и решил начать знакомство с личным составом. А точнее, с Вениамином Львовичем Мезенцевым, студентом-химиком Петербургского университета — ныне волонтером-добровольцем. Хрено́вым, я вам скажу, волонтером.