— Симон, а ну сгоняй к Дейку и передай, что я приглашаю его к себе. Только живо, времени у нас совсем немного.

Бурский коммандант мою идею воспринял благожелательно. Ну и ладненько. А вообще, я с этим, уже пожилым мужичком, внешностью напоминающим почтальона Печкина, довольно хорошо сработался. Роберт Дейк изначально самоустранился от общего командования, ограничился своими бурами, среди которых пользовался непререкаемым авторитетом и беспрекословно выполнял мои указания. А после вот этой виктории я приметил в его взгляде некоторое уважение, скажу даже больше — восхищение, которого раньше не было.

Пленные британские офицеры сидели в кучке, поглядывая на своих конвоиров с тоской. И со страхом. Хотя и не все…

— Встать.

Бритты нехотя поднялись и выстроились в кривую шеренгу.

— Я капитан Игл. Кто из вас считает себя джентльменом, поднимите правую руку.

В своих ожиданиях я не обманулся: офицеры, особенно не раздумывая, единогласно объявили себя оными. Англы, ядрена вошь. Ну что же…

— Я отпускаю ваших раненых. Скажу больше, я готов освободить десять офицеров и полсотни солдат для сопровождения пострадавших. Но с одним условием: офицеры дадут слово джентльмена, что не будут больше воевать с бурами. В таком случае, вам вернут личное оружие и обеспечат транспортом. У вас пять минут. Решайте… — мои последние слова сопроводила вспышка магния: фотограф исправно зафиксировал картинку для истории. Надо сказать, мистер Дулитл знает свое дело на славу — уже истратил почти все свои запасы фотопластинок. Ну что же, побалуем читателей европейских газет свеженькой фотохроникой боевых действий. Нет, все же эпические фотографии получатся! Буры отпускают британских офицеров и раненых под честное слово… Публика прослезится от умиления.

Желающих дать слово нашлось всего трое. Ну что же, я понимаю офицеров. Нарушить обещание — это значит покрыть себя позором среди своих; не нарушишь — можешь автоматически под суд загреметь за презрение воинского долга. Впрочем, мне все равно. Главное, я отделался от раненых.

— Шнитке, Ла Марш! Уходим… обоз в центр колонны. Живо, живо… — скомандовал я и чуть не упал — неожиданно стало дурно, отчаянно затошнило, в глазах поплыл кровавый туман. — Что за?..

— Это тебя, Ляксандрыч… — Степа мгновенно подхватил меня и помог присесть на валун. — Глушануло?

— А черт его знает… — Я отхлебнул воды из флаги, а остаток вылил себе на голову. — Вроде получше уже…

— Отлежаться бы тебе надо… — покачал головой парень.

— Потом… — Я подождал, пока пройдет головокружение, и встал. — Все потом…