— Тогда, я полагаю, соглашение в силе?
— Типография ордена будет к моим услугам?
— Благодарю. Я пошлю с вами гвардейцев, которые отдадут в печать материалы и проследят за процессом.
В холле ратуши Эрвина ожидала мать Алисия.
Он кивнул Шраму с Фитцджеральдом:
Оставшись с ним наедине, Алисия сказала:
— Благодарю за высокую оценку.
— Буду только рад.
— Вчера навестила собор. Мастера сознались, что работы над «Выбором Агаты» до сих пор не ведутся. При всем уважении к вам, я не готова это простить. В ходе битвы вы допустили гибель святыни, а теперь даже не думаете восстанавливать!
— Думайте быстрее, милорд. Через два дня я покину Первую Зиму.
Хм… А может, не стоит так напрягаться? По словам Натаниэль, Агата была физиком. Можно сказать просто: «Ученая дама», и пусть живописец рисует на свой вкус. Право, зачем столько пиетета перед обычным физиком? Вот Мия изучала финансы, значит, тоже ученая. И что теперь, писать с нее иконы?..
— Примерно этого я и ожидал. Прости, Агата, подумал глупость. Буду стараться изо всех сил.
Когда вышел на улицу, его ждали охотники на призраков. А с ними вместе — посол Степи. Шрам доложил:
— Не хочу, — возразил Неймир Оборотень. — Милорд, прошу вас как воин воина. В ваших землях погибла моя любимая женщина. Позвольте увидеть ее могилу.
Неймир изменился в лице.
— Как ее звали?
Эрвин долго молчал. Он не давал себе труда запоминать имена дохлых гадов. Своей рукой он уложил десяток шаванов, а сестра перебила сотню, и ни один из тех мертвецов не стоил памяти. Но так уж вышло: имя Чары Без Страха он знал. Эта лучница вместе с Паулем пробила оборону лабиринта. Прорвалась через всю долину, добралась аж до грота Косули, и лишь там погибла от руки ассасина владычицы. В данном случае прозвище не лгало: Чара Без Страха.
Неймир вздохнул:
— Ваша любимая не была безымянной. Ее пепел сложили в сосуд и спрятали в подвале под арсеналом замка. Сосуд надписан. Если ее дух явится мстить, мы будем знать его имя.
— Позвольте…
— Выйдите, прошу…
— Нет.
Эрвин сам чуть не всхлипнул. Да тьма ж тебя сожри!..
— Пожалел его, да? — раздался рядом знакомый голос.
— Жалость украшает воина. Слезы мужчины — дороже алмазов.
— Жалко — у пчелки в попке.
— Знаешь, я скучал по тебе.
— Ты о чем?
— Прекрати!
— Поди к черту, — фыркнул Эрвин и зашагал прочь.
— Стой! У меня еще не кончились остроты!
— Осторожнее! Это же подлинное имя. Повторишь — придется исчезнуть.
— Нет! — Призрак бросился к нему. — Извини, пожалуйста. Не хотела обидеть, думала — смешно. Ты ж сам говорил: бревнышко.
Даллия показала кончик ногтя: