— Нет, — отрезал Адриан.
— Владыка, позволь. Всего один выстрел!
— Ты хороший воин, — сказал владыка, и холод прошел по спине шавана. В голосе владыки была… жалость⁈ Духи Странников, как это грустно! — Ладно. Убей.
Впервые в жизни Златая Грива захотел задать вопрос владыке: «Почему⁈» Однако не успел. Под взглядом выпученных диких его глаз Адриан внезапно вздрогнул… и повалился наземь. Скорчился в конвульсии. На штанах расплылось мокрое пятно.
Алые гвардейцы еще штурмовали баррикаду, опрокидывая защитников, врываясь внутрь. Они не знали… Адриан бился в агонии, над ним стояли кучер и девка, широко раскрыв глаза.
А громкий кучер прокричал:
Златая Грива готов был умереть от горя, а владыка дергался на земле… Его ладонь распахнулась, пальцы задрожали в агонии — и вдруг, с предсмертною силой сжались в кулак.
— Ты убила владыку! Сволочь!..
— Он убил Софи! Этот гад сжег Софи Перстом!..
— Адриан мертв! Софи мертва! Перстоносец мертв! — мощно кричал кучер.
Когда гвардия застыла в замешательстве, защитники Палаты атаковали. Искровики начали отступать от баррикад. Они были готовы погибать за владыку, но не — за мертвого владыку! Гвардейцы откатились, и лорды Палаты еще минуту медлили, боясь поверить…
Северяне выиграли эту битву, как и многие другие. Лорды Палаты веселились и рукоплескали, видя отступление врага. Леди Иона с облегчением опустила Перст Вильгельма, Эрвин Ориджин рассмеялся, не скрывая торжества. «Слава Ориджину! Слава императору!» — радовались лорды.
— Но как же я? Я еще не выступала…
Алая гвардия прорвала лоскутное кольцо защиты в самом слабом месте — на позициях литлендцев. Эти воины не имели мотивации сражаться против Адриана, потому быстро дрогнули и побежали с укреплений. Генерал Стэтхем, командовавший обороной Палаты, перебросил на тот участок иксов. Но в тесноте уличного боя черные плащи не успевали прийти вовремя. Алые гвардейцы пробили баррикаду и открыли дыру, в которую уже готовы были хлынуть молодчики. В своей последней партии герцог Арден переиграл герцога Ориджина. Почти.
Молодчики Руки Доджа тоже прекратили наступление после смерти Адриана. В горькой тоске они принялись громить и грабить окрестные кварталы. Этому траурному делу молодчики предавались до утра, пока в столицу не вошли красно-черные батальоны.
Теперь северянин горячо поблагодарил всех, кто поддерживал его. Он сознался, что считал выборы формальной процедурой. Ведь еще во времена суда над шутом Палата уже выказала ему доверие. Эрвин всегда помнил об этом, и был благодарен тем из лордов, кто также имел крепкую память.