— Вот этого. Вы приводите мои документы в беспорядок.
— Неважных не храню.
Бэкфилд поднял на свет страницу из старого «Голоса Короны» и бальное приглашение.
— Пф! — кашлянул Додж.
Элис не выдержала:
— В том и дело, барышня. То-то и оно, что личные. Были б официальными, вопросов бы не возникло.
— А может, это сторож⁈
— Да этот черт, который стережет кабинеты! Сам зашел сюда, пошпилил дверцу, притырил блокнотик — и назад, на пост!
— На кой оно ему?
Бедолага сторож и вправду побелел, но не от портрета Минервы, а из-за обвинения.
Профессор сказал ему:
— Что подать?
— Это я понял, а которая?
— А, так бы и сказали!
— Сторож безграмотен. В моем секретере множество бумаг. Он в жизни не нашел бы нужную.
— Здесь я с вами согласен, профессор. Сторож не виноват. Может, кто другой, но точно не он.
— Ответь-ка: ты вошел в лабораторию вместе с профессором?
— Еще бы. У них-то вещей — и саквояж, и котомка. Нельзя не помочь.
— Оно то да, но не совсем. Я вот здесь у дверей стоял, а ящик — вон там. Отсюдова тудась я мало что видел. Как профессор сказал: «Украли», — тогда я и узнал.
— Ну, а с чьих же?
— Как не уйти? Коли сталось преступление, необходимо доложить. Только я сторожа попросил присмотреть за дверьми, пока меня нету. И сейчас тоже волнуюсь: я-то здесь, а двери без надзора, вот и заходи кто хочешь.
— Ну, да. Его ж кабинет, отчего не оставить. Потом еще Элис пришла, я ее встретил в коридоре.
— Рожа мне твоя знакома…
Мужик не дал себя сбить с мысли:
— Да плюнь ты на них!
Наглядным подтверждением его слов, в кабинет Николаса Олли вошли два человека — со всею очевидностью, отнюдь не ученых. Первою была девушка шаванского племени, располагавшая к себе простыми и честными чертами лица. Вторым — благородный красавец-рыцарь при изрядном мече. Он возвышался над спутницей, точно медведь над ланью.
— Я к вашим услугам, — отозвался профессор, но хамоватый Додж перебил его:
— Меня зовут… — начала было девушка, но рыцарь выступил вперед:
Додж побагровел:
— А попробуйте, — рыцарь бросил руку на эфес.
— Это вот фрейлина⁈ — возмутился Додж.
— Миледи, — сказал Олли шаванке, — мне очень стыдно от того, что подобная сцена происходит в моем кабинете. Примите извинения и скажите, что хотели.
Часть 2
Герцог Южного Пути желал подобрать под себя всю Землю Короны, как уже подмял центр столицы. А на что он надеялся, двигаясь к этой цели? На собственное богатство, на страх лордов перед Севером и на человека в гробу. Еще, конечно, на умницу-дочь.
— Ты беременна, — отметил герцог без упрека, просто как напоминание.
— Ориджины?
— Орден уничтожен?