Ну, почти ничего. У меня был усижел. Еще был мешок с деньгами и красивый ножик по имени Убнавчел. Про мешок, как я уже сказал, я в тот момент почему-то не подумал, а потому ответил:

— Ну почему же ничего у меня нет. Вот, посмотри, какая красота.

Я вынул ножик из кармана (он не пропорол ткань, умный был ножик, знал, где надо резать, а где не стоит, смартнайф, одним словом, я уже говорил, кажется). И повертел перед ним, чтоб он мог как следует разглядеть.

К прекрасному Юрочка мой был не так чтобы очень чувствителен. Впечатлялся, бывало, но это если уж что-то совсем. Тут впечатлился всерьез. Убнавчел сверкал перед ним всей своей непонятной красотой, как алмаз во лбу самого Бога, Юрка завороженно смотрел на него расширенными глазами (а Катя, я почувствовал, сам-то на нее не глядел, пришла в панический ужас).

— Старинный? — спросил Юрка.

— А то! У него даже имя есть. Навзавспор.

— Навзавспор. Навсегда завершающий споры.

И тут Юрка облегченно вздохнул. И даже несколько ухмыльнулся.

— Теперь понятно. Продать хочешь? Что ж, куплю, пожалуй, вещь ценная. Сколько просишь?

Я от такого поворота немножко обалдел. Юрка всегда прагматичен был, то есть логичен, но не ожидал я, что он поймет мой жест, довольно дурацкий, не спорю, именно так. Хотя в принципе почему бы и нет, он имел, наверное, право так думать. В зависимости от того, что я в их мире натворил гадостного. Что-то, наверное, совсем ужасное, даже представить себе не могу, что. А, может, и ничего не натворил, может, этот мир и вправду был шахматным этюдом, не имеющим прошлого.

Юрка не отрывал глаз от ножа. Мне очень мешал ужас, бушующий в мозгу Кати. Я тогда решил поиграться.

— У тебя столько нет на твоих офшорах, — сказал я. — И вообще, как я понял, все твои офшоры на антресоли в коридоре хранятся, в банке из-под муки.

Юрка тут что-то свое понял и обозлился.

— Ах, значит, вот оно как. Ты не за деньги хочешь продать. Вот, значит, какой у тебя на уме бартер. Не много ли ты хочешь за безделушку, пусть даже и драгоценную?

Я не сразу разобрался, что он хочет сказать. Помогла катина паника, я вдруг Катю увидел так, как будто по буквочкам прочитал ее мысли, в первый раз такое случилось. Как только я свой ножик достал, как только она на него взглянула, то моментально обценила его ужасающую привлекательность для Юрки, а потом так же моментально поняла, какой бартер он имеет в виду. Меня аж передернуло. Я бы тут же все и закончит, все-таки, надеюсь, не последняя я сволочь, что бы мой предшественник в их мире ни натворил, но заметил я (или показалось, что заметил, или захотел, чтобы показалось мне, что заметил) некий такой оценочный взгляд на ножик — мол, ну-ка взвесим. Он всерьез рассматривал возможность мой нож обменять на Катю. Тогда я сказал: