— Это вы Константин Константинович? — спросил он, предварительно посмотрев в ладонь, — Мне к вам. Где тут у вас сидеть?

Не дожидаясь ответа, сел напротив меня, сумку поставил рядом, на ручку ее возложил ладонь, ту самую, на которую посмотрел... И снял шляпу.

Лучше бы не снимал.

Вы не поверите — под шляпой был еще один головной убор. Что-то вроде тюбетейки неопределенного цвета, по более маленькое и тесное, некий компромисс между тюбетейкой и кипой; совершенно дурацкий вид.

И тут на секунду показалось мне, что посетитель непозволительно молод, лег шестнадцати, не больше, просто школьник. Туг же, впрочем, заметил, что шевелюра его, мягко говоря, встрепанная, уже изрядно тронута сединой, а глаза, лучащиеся детской наивностью и восторгом, имеют все-таки в углах своих тоненькие чернеющие морщинки. Как и полагается стопроцентному чайнику, от него разило носками двухнедельной свежести; запах этот виртуален и ощущается даже при крепко зажатом носе.

Ну, в общем, что-то было не так, почти все было не так. Стопроцентный чайник и в то же время стопроцентно не чайник, я просто даже и растерялся.

Я успел подумать, что здесь что-то не то, и бюрократскую мину, которую к тому времени уже успел чисто рефлекторно состроить, со своей физиономии на время убрал.

— Да, так я...

— Здравствуйте! — громко сказал посетитель и улыбнулся так энергично и требовательно, что я чуть было снова не стал возвращать мину на место.

— Эдуард, — продолжил он после паузы, вынудившей меня на ответную улыбку. — Эдуард Антонович. Мужчин по фамилии. С ударением, как вы заметили, на первый слог.

Что меня не удивило — фамилии Дурак и Козёл всегда имеют ударение на первом слоге. Если бы существовала фамилия Морда, то ударным слогом был бы второй. Моя, спешу заметить, ударяется на третий!

— Дал же бог фамилию, правда? — разоткровенничался Эдуард. — И не женишься с такой!

Далее он начал обстоятельно объяснять, почему женщине мало подходит фамилия Мужчина, пусть даже и с ударением на первом слоге, из чего я заключил, что этот самый Эдуард, как и все чайники, предельно зануден, но поскольку занудами бывают не только чайники, а и вполне нормальные ученые (то есть чайники в пределах нормы), то я обреченно решил подождать с новым сооружением бюрократской физиономии, пока он не объяснится.

Он что-то заметил, осекся, опять обдал меня ошеломляюще симпатичной улыбкой и пояснил:

— Это я так. От волнения. Ведь это не вы ко мне пришли, а я к вам. Не я вас осчастливливаю своим вниманием, а вы меня. А ведь я собираюсь вас огорошить, вот в чем трудность.