Не совсем чайник Эдуард Мужчин проинспектировал мое состояние, облегченно вздохнул, вальяжно расположился на моем стуле (не забыв обдать меня еще раз своей фирменной улыбкой) и, наконец, оставил в покое ручку от своей чертовой сумки на колесиках, на которую я не переставал посматривать с беспокойством.

— На самом деле, уважаемый Константин Константинович...

— Повторяю, можно просто Костя, — в свои почти сорок лет я чувствую себя двадцатилетним и вдобавок ненавижу свои труднопроизносимые имя-отчество.

— Лэйта мэйби, — ни с того, ни с сего Эдуард вдруг перешел на английский, — а сейчас... э-э-э... так вот, на самом деле, игра с тервером, то есть с теорией вероятностей, на таком уровне, как бросание монет, — это сущая мелочь по сравнению с теми возможностями, которыми я сейчас располагаю на основании разработанной мной единолично теории и, как ее следствие, создании мною некоего устройства, аппарата, которому я дал имя «усижел», то есть усилитель желаний. Ну, вы понимаете. Уси — это первые три буквы от слова «усилитель», а жел — первые три буквы от слова «желание». Вместе подумается усижел. А?

Меня передернуло.

Есть люди, тонко воспринимающие краски мира, художники, — их коробит от безвкусицы цветовой гаммы. Есть тонко воспринимающие музыку — они бесятся от фальшивой ноты. Точно так же я, человек, очень восприимчивый к звукам, облеченным в слова, с трудом переношу словесные несоответствия или безвкусицы. Меня переворачивает, когда человек говорит «вовнутрь» или, например, «двух тысяч десятый год». Нет такого слова «вовнутрь», есть слово «внутрь», уже имеющее в свое составе предлог «в» в качестве приставки, незачем прибавлять еще один. Много таких буквосочетаний, которые меня бесят. Путч девяносто первого я не принял сразу и навсегда, еще про танки в Москве не знал, еще «Лебединому озеру» по телевизору удивлялся, а только услышал эту омерзительную для слуха аббревиатуру — ГКЧП.

Такое же впечатление произвело на меня словообразование, любовно сочиненное Эдуардом — усижел. Убить был готов.

Эдуард, до тех пор остро воспринимавший всё, о чем я только подумал, на этот раз остался глухим.

— Так вот, усижел. Началось, уважаемый Конст... э-э-э... началось все именно с подбрасывания монет. Сейчас-то я работаю в одной частной фирме, и даже почти по специальности, а раньше был чистым математиком. Мехмат за плечами, потом Стекловка, потом не выдержал атмосферы, ушел в программеры, то есть с математикой, изволите ли видеть, у меня всегда были особенные, даже, я бы сказал, интимные отношения. И с некоторых, извините, не скажу с каких, пор меня стала тревожить теория вероятностей.