Вперед шагнул высокий боец с черной щетиной. Он недоверчиво уставился на неизвестного командира в новенькой с иголочки форме.

— Ты кто такой и чего тебе тут надо?

Лейтенант молча достал из кармана на предплечье армейский код и показал его. «Щетинистый» провел по нему сканером и удовлетворённо кивнул.

— Вы стреляли?

Мужчина с седой бородой и странным темным лицом окинул молодого офицера «ёжистым» взглядом, затем закурил и лишь позже нехотя ответил:

— Так, лейтенант. Змагарэй приговаривали.

— Что, значит, приговаривали?

Офицер, нахмурившись, приподнял козырек кепи.

— А то и значит! — суровый дядька с вислыми усами обошел лейтенанта и прикрикнул на товарища. — Долго вы еще?

— Подождите! — до лейтенанта только сей миг дошел смысл сказанного. — Вы что, их убили? Мы же не можем… Это же пленные!

— Новенький? — темнолицый выпустил дым и перекинул автомат в боевое положение. — Здесь все не так, лейтенант, как вас там в академиях учат. Привыкай. Война — дело такое…

Офицер не поверил им и подошел к придорожной канаве. Там в багрового оттенка луже плавали три скрюченных тела. Врага не мучили, стреляли в затылок. Лейтенант не сразу понял, что вода получила свой оттенок от натекшей туда крови, и мучительно сглотнул. Сколько же жидкости в человеке?

— Как же так? По Уставу ведь нельзя…

Он растерянно уставился на идущих мимо его республиканцев. В жизни молодого парня вмиг поменялось все. Ценности, цель и способы её достижения. Он знал, что война — необычайно жестокая вещь. Но ведь всякой жестокости есть свои пределы. Темнолицый ополченец остановился и внимательно посмотрел на лейтенанта.

— Где ж вы все годы были, господа военные? Пока нас почти безнаказанно резали? Сейчас вот так вот дела делаются. Да и не всех подряд в ров кладем. Это артиллеристы были, под тыловых крыс косили и зря. А мы их, понимаешь, давно в плен не берем и тебе не советуем. А если чем недоволен, то жалуйся нашему комбату. Он тебе популярно в народных выражениях разъяснит, что к чему в здешнем царстве-государстве.

Ополченец еще раз сплюнул и двинулся дальше. «Щетинистый» приостановился на миг и тихо произнес:

— Ты не серчай, лейтенант. У нашего взводного змагарским снарядом всю семью убило. Тяжелым прямо по селу лупили в первое лето. Лучше глянь, что у этих сволочей на коммуникаторы снято. Потом сам жалеть их не будешь. Ты, вообще, каким ветром здесь оказался?

— Да до места не довезли пидары жандармские.

Уже устроившийся на броне темнолицый хмыкнул:

— Эти могут. Дальше боятся, сучары, лезть. Давай руку, подбросим до комендантских.