Единственная женщина в отряде, Master Aircrew, попавшая в программу по феминистской разнарядке, устроила напоследок жуткую истерику с соплями, опрудилась, так и сдохла с обоссанными штанами. Впрочем, она не одна. Вид близкой и неминуемой смерти действовал безотказно. Поняв, что её не миновать командос, из Скандии открыто слал проклятия Чурнорусам и обещал всем восточным унтерменьшам скорую расправу. Так и помер непокаянным.
Камера обошла по кругу висящие в петлях трупы, запечатлевая искаженные в муке лица. Убивали наемников безжалостно. Ну, так никто их в гости и не звал. Затем свет в помещении начал гаснуть, и объектив крупным планом показал Прокуратора.
— Это наш первый уд Справедливости. И не последний. И прошу запомнить — они не были военнопленными, а татями, прокравшимися к нам без закона ночью. Потому и поступать мы с подобными непрошеными гостями будем таким же образом. Как и с теми, кто убивал росских детей, женщин, военнопленных. Кто затеял эту бойню и прячется за спинами охраны, — голос страшного человека понизился до пронзительного шепота. — Мы знаем вас всех поименно. Мы найдем вас. Мы будем судить вас. И мы казним вас.
Изображение исчезло в один миг. Как будто не было жуткого бетонного «колодца» и не менее ужасного палача. Наверное, этот переход напугал зрителей не меньше, чем сцена натуральной казни. Ведь та была незатейлива, без отрубания голов и конечностей, но от этого не менее ужасной.
В это час мир перешел Рубикон, подняв планку бесчеловечности еще выше. Наступала Эпоха людоедов! Так и не мы Это начали, но в наших силах закончить.
Где-то в небесах
Огромная птица из металла чертила небо как школьную доску. Первый гвардейский авиационный полк Чернорусии отрабатывал свое гордое звание.
— Пошел на боевой.
— Понял. На боевом чисто.
— Первый свободный… — в эфире невнятный хрип.
— Главный включен.
— Чисто.
— Питание включено…
— Уход вправо, второй подканал загорелся.
— 754, Слейны, пуски по вам. Предположительно три… Уходите, работу запретил.
Скороговоркой, нервный голос:
— Семь, полсотни четыре, приняли? Уходим, уходим, с отстрелом!
— Отстреливаю…
— Андрюх, давай вправо!
В эфире слышно тяжелое до боли дыхание пилота. Боевая машина идет на пределе перегрузок, удирая от пусков ПВО Альянса. Полученные в обход всех соглашений ЗРК «Слейны» стали проклятьем авиации РК в первое лето сражений. Лучшие из лучших упали тогда с небес.
— 754, уходим с маневром, как поняли?
Ответ частит:
— Да уходим, уходим!
— Бля…
— Ничего не наблюдаю. Как увижу, скажу!
— Понял! Слейн работал,
— Понял, понял.