— Так… встал.
— Сломался?
— Топлива, кажется, не налили, — ответил Александр и спросил. — Воды не найдется? А то я как-то вот не взял… не думал, что так вот.
— Идем, — Аленка поднялась. А на траве осталась корзинка. И заметив взгляд, Аленка пояснила. — Обед принесла. А вода тут рядышком.
Лес дыхнул прохладой. И Александр убрал щит, чувствуя, как растворяется в лесной тиши сила. Дышать стало легче.
А под ноги легла тропа.
— Не соступи, — строго сказала Аленка.
Он и не собирался.
Впереди мелькнула рыжеватоя коса, словно змейка. А вот сама Аленка будто растворилась в зыбком лесном воздухе, пронизанном солнцем и тенями. Но вот тропа оборвалась, и Александр едва не налетел на Аленку.
— Извини.
Смутился.
Мокрый весь. И земля налипла на кожу. И воняет наверняка потом. А еще грязный, да…
— Вот, — Аленка не спешила отступить. Разглядывала, чуть голову на бок склонив. — Пей. Только осторожно, холодная. С непривычки и зубы заболеть могут.
Родник пробился меж корней старого дуба. Они сами сплелись, сложились этакими ладонями, приподнимаясь над землей. И вода наполняла эти ладони до краев, а потом стекала ниже.
— Не бойся. Чистая она, — сказала Аленка.
— Красиво, — Александр смутился. Вовсе он не боялся и не брезговал, хотя, наверное, стоило бы бутылку с собой взять и бросить в воду дезинфицирующую таблетку. Но здесь, сейчас, это показалось донельзя глупым.
Место это…
Сила вокруг ощущалась, только не злая, напротив, мягкая. Она ложилась, окутывала, успокаивая. И собственный огонь, растревоженный работой, улегся. Александр сделал вдох. Сила проникла внутрь, побежала, унимая ноющие мышцы.
И раздражение.
И воду он зачерпнул, поднес к губам. Действительно холодная. Куда холодней, чем та, которой его угощали. Но и сладкая. И горькая. И такая, которую описать-то невозможно. Главное, он пил, пил и никак не мог напиться. А потом вдруг жажда отступила.
И ноющая боль в мышцах.
И просто стало хорошо…
Александр распрямился и оглянулся. Аленка была тут же, сидела, склонившись над аленьким цветочком. Старый знакомец.
— Это кто? — спросил Александр, потому как понятия не имел, о чем еще заговорить.
— Огнецвет, — ответила Аленка.
— Никогда не слышал…
— Когда гром-птицы летят по небу, они порой роняют перья. И перья эти падают… люди принимают их за молнии. Перо касается земли и прорастает огнецветом.
— Звучит как сказка.
— Сказка и есть. Или нет. Они редкие очень. И не везде расти могут… понятия не имею, где Тополев его взял. Огнецвету сила нужна. Много… но он болен.
— Не похоже.
— Внутри неправильный. Как будто его… не знаю. Там, где он прежде рос, его расти заставляли.