— Конечно! — расцвел Тополев. — Думаю, это возможно… люди должны творить добро!
А вот красиво врать он так и не научился. Хотя… может, у него времени не было потренироваться.
— Так что, Глыба, сопроводи и проследи, чтоб все было в ажуре. И сумки чтоб поднес. Ясно? А то ведь вам, наверное, тяжело будет…
Отказываться Софья Никитична не стала. Купить и вправду предстояло много.
Много позже, когда за окном уже стало смеркаться, а набегавшаяся за день Данька придремала прямо за столом, Софья Никитична не выдержала:
— Раньше все было иначе…
— Так вы бывали в Осляпкино?
— Приезжали с Людочкой. И с дедом её. Он возил внучку, показывал. Да и смотрел. Тогда людей было поменьше. И дома другие… старых почти не осталось.
Софья устроилась у окна. Выходило то на задний двор и сарай. Правда, в сумерках тот был почти неразличим.
— Знаете… а ведь и тогда-то… у них было особое молоко. У Вельяминовых. Я как-то и не понимала… кто его пробовал-то тогда…
— Погодите, — Даньку Яков Павлович поднял легко и перенес в комнату.
К слову, домик был пусть небольшим, всего на три комнаты, но вполне себе чистым.
— Стало быть, это молоко особое?
— Эльфийское, которое в Предвечном лесу, несколько отличается по вкусу, — Софья Никитична смотрела в окно. — Поэтому я и не поняла… а теперь вот все взяло и сложилось. Вы когда-нибудь видели эльфийских коров?
— Не доводилось как-то.
— Удивительной красоты животные. Правда, с норовом. К ним и подойти-то не всякий может… меня вот точно не подпустят. Мой дар… впрочем, не о том ведь. Что вам сказал этот человек?
— Ничего толком. Такие, знаете ли, туманные речи об общественном благе. Часть домов по улице пустые. А главное… вы не ощутили?
— Чего?
— Ментальное воздействие.
— Это же… — Софья Никитична прислушалась к себе. — Это запрещено. Но… нет.
— Вас защищает сила. Маги уровня от четвертого к такому не восприимчивы.
— Он меня сканировал.
— И увидел ваш подтвержденный шестой уровень… как и мой. Это его, к слову, весьма обрадовало. Мне не нравится то, что здесь происходит, — сказал князь. — Возможно, все еще хуже, чем мне представлялось, а потому…
— Я не уеду.
— Софья!
— Знаете… — Софья Никитична отставила кружку. — До недавнего времени все казалось мне игрой… но… я здесь. И я вдруг вспомнила, как гуляла по этому вот городку с Людочкой. И по рынку тоже. Дед её разговаривал с людьми, а мы просто… угощались яблоками. Сливами. Ягодой. Здесь было как-то… иначе.
Она поняла, что звучит это глупо.
Конечно, все было иначе. Потому что ей было шестнадцать и представлялось, что вся-то жизнь впереди. Чудесная. Счастливая. Какой она еще может быть, когда тебе шестнадцать?