Между нами пропасть и с каждой минутой она увеличивается.
— Я же вижу, ты что-то скрываешь? Расскажи мне.
— Я не могу… — шепчет беззвучно, втягивает голову в плечи.
— Не доверяешь мне, маленькая моя? Я тебе не враг, поверь.
Что мне сделать, чтобы доказать это? Как прижать, погладить, поцеловать, какими словами осыпать, лишь бы эту отчужденность сломать?
— Егор, милый мой, мне страшно…
— Чего ты боишься, любимая?
Разворачиваю ее к себе, заглядываю в зелень. Там страх, растерянность, бездонная пустота. Отводит взгляд.
— Варенька, посмотри на меня, ну.
Смотрит. Вижу — решает говорить или нет. Губу нижнюю закусила, дыхание сбитое. У меня в голове со скоростью света какие только версии не проносятся за это время.
— Просто доверься мне, — прижимаю ее к себе, поглаживаю по спине, волосам.
— Однажды я доверилась мужу и вот во что это все вылилось.
— Я не он. Я люблю тебя и никогда не сделаю больно. Не посмею. Не смогу просто.
— И я люблю тебя, Егор. Ты даже не представляешь как сильно.
Замирает. Несколько раз глубоко вбирает в себя воздух. Набирается смелости, медлит. И вот, когда я уже готов отступиться и попытать ее в другой раз, она зажмуривается и выпаливает то, о чем я не мог подумать совсем:
— Егор не мой сын. Не родной.
— То есть как не твой? А чей? Терехина?
— Ничей.
Сначала я решил, что Варя шутит, но тут же отметаю эту мысль — такими вещами не шутят. Да и весь вид моей девочки говорит об этом.
— Рассказывай. Все рассказывай. С самого начала.
Варя снова молчит. Я не тороплю. Понимаю, что ей надо собраться с мыслями, набраться смелости, чтобы открыться. В голове не укладывается, что Егор не родной ей. Да, они не похожи, но она так его любит, что лично у меня сомнений ни разу не возникло считать по-другому.
Спустя несколько минут в звенящей тишине раздается ее голос. Местами уверенный, а в какие-то моменты дрожащий и срывающийся.
— Когда я узнала, что беременна, так обрадовалась… Я ждала нашего малыша. Любила его, мечтала… Мы вместе с Виталием ждали, планировали будущее, детскую обустроили… Беременность протекала не очень хорошо, поэтому были некоторые ограничения… в половой жизни.
И однажды, а шел уже восьмой месяц, Виталик не пришел домой ночевать. Не позвонил, не предупредил. Ничего. Я не спала всю ночь, переживала, в больницы звонила, полицию — без толку.
Утром он пришел домой. От него пахло вином и женскими духами, на рубашке следы помады, на шее засосы. Мы поругались. Сильно. Самое обидное было, что я переживала всю ночь, гадая где он, как он, жив ли, а Виталя развлекался и не думал обо мне, что я волнуюсь, а мне нельзя. И он даже не отпирался, что был с другой женщиной. Как будто так и надо.