В кабинете повисла тишина — густая, как смола, и вязкая, как южная ночь. Врангель смотрел на шахматную доску, где резко забоевело, и думал о том, что жизнь, в сущности, удивительная штука. Только что он чувствовал себя загнанным зверем, обречённым на гибель, а теперь…

— Знаете, — заговорил он после долгой паузы, — я ведь почти поверил, что вы пришли с того света. Из какой-нибудь чудесной страны, где всегда светит солнце и сбываются мечты.

— А разве нет? — улыбнулся Магель. — Разве этот кабинет, этот город, эта бухта — не часть той страны? Просто мы привыкли не замечать чудес. Мы смотрим на море и видим воду, а надо видеть — бесконечность. Мы смотрим на корабли и видим дерево и железо, а надо видеть — души, уходящие за горизонт. Я приплыл к вам на бригантине, которая называется «Бегущая по волнам». Вы знаете, кто её построил?

— Кто? — машинально спросил Врангель.

— Капитан Гез. Тот самый, что тридцать лет назад исчез в устье Лимпопо вместе со всей командой. Никто не верил, что он вернётся. А он вернулся. И корабль его вернулся. И экипаж. Потому что настоящие корабли, как и настоящие люди, всегда возвращаются.

Сумасшедший, окончательно решил генерал. Очередной сумасшедший. В тяжёлые времена число таких «спасителей России» появляется чуть не ежедневно.

— Погодите записывать меня в сумасшедшие, — Магель словно читал мысли генерала. — Прикажите своему дежурному передать лицам, ждущим меня в автомобиле, доставить доказательство.

— Доказательство? Доказательство чего? — невольно спросил генерал, хотя знал, что бессмысленно участвовать в бреде больного.

— Доказательство не только серьёзности намерений, но и возможностей Фонда.

Но он передал письмо от матушки, подумал Врангель. Вреда не будет, если я посмотрю на доказательство.

И он отдал распоряжение.

Прошло не более трёх минут, как дверь распахнулась, и, в сопровождении поручика Войкова, вошли двое, высокий негр в европейском костюме, и смуглый турок в костюме турецком.

Не прошло вошли, а внесли сундучок, не очень большой, окованный железом, и, судя по всему, весьма тяжелый.

Внесли, поставили на пол, и посмотрели на Магеля.

— Открывайте, — сказал гость.

Турок наклонился, отпер ключом навесной замок, и откинул крышку сундучка.

Сундучок был полон золотых монет.

Магель подал знак, турок зачерпнул несколько монет, подошел к шахматному столику и осторожно, чтобы не раскатились, поместил их стопочкой на свободное поле, е четыре, машинально отметил главнокомандующий.

— Десятирублёвые монеты, чеканка девятьсот одиннадцатого года. Всего пять тысяч монет, на пятьдесят тысяч рублей, чистый вес сорок три килограмма. Это, разумеется, не вся помощь Фонда, это всего лишь доказательство серьезности намерений Фонда, — ровным, обыденным, даже скучным тоном объявил барон Магель, и поднялся, давая понять, что разговор окончен. Врангель тоже встал, чувствуя странную лёгкость во всём теле — будто с плеч свалилась гора, которую он таскал годами.