Толпа ахнула.

Тот же голос спросил:

— Неужели сто двадцать? Это ж лошадь купить можно хорошую!

— Не сомневайтесь. Звонкой монетой! Сразу по предъявлении! — уполномоченный сделал паузу, ожидая новых вопросов, и, не дождавшись, продолжил:

— Номер второй, Лейба Бронштейн, он же Лев Троцкий. Приметы: лохматый, ростом невелик. При разговоре сильно брызжет слюной. Награда за поимку — сто тридцать рублей!

Толпа опять ахнула. Целых сто тридцать! Это ж не деньги, это уже деньжищи!

Тот же голос спросил:

— А почему за второй номер платят больше, чем за первый?

— Так решили в Центральном Комитете. Думаю, из-за слюней. Слюни — это вам не шутка. От них и одежда портится, и товарный вид. А может, у них там свой расчёт. Моё дело — огласить, а не обсуждать, — и уполномоченный быстренько перешел к номеру третьему:

— Колька Бухарин, он же Мойша Долголевский. Лысый, ростом невелик. Любит петь песни о светлом будущем. Цена — шестьдесят пять рублей.

— Шестьдесят пять рублей — тоже деньги! Корову завести можно! — согласились мужики.

— И, наконец, четвертый номер — Иосиф Джугашвили, он же Чудесный Грузин, он же товарищ Сталин. Лохматый, ростом невелик. Сам не поёт, но любит слушать песню «Сулико». Цена пять рублей.

По толпе — вздох разочарования.

— Что так мало-то? — спросил неугомонный мужик. — То сто тридцать, сто двадцать, хотя бы шестьдесят пять, а тут всего пятерка? За пять рублей свинью толковую не купишь, а вы предлагаете ловить какого-то Чудесного Грузина!

— Пять рублей — тоже деньги, за пять рублей можно купить барана, — невозмутимо ответил уполномоченный, закрывая тетрадку. — А баран, сами знаете, это и шерсть, и мясо, и даже некоторое подобие ума в хозяйстве. Моё дело — довести до людей. А кого ловить — решайте сами. Можете ловить всех подряд, можете выборочно. Можете даже никого не ловить, но тогда и денег не получите.

Он развернулся, и вошел вовнутрь чайной. За ним последовал и староста.

— Ну, что, братцы? — нарушил молчание пожилой дед с бородой, похожей на небрежно приклеенную паклю. — Кого ловим?

— Известно кого! — рявкнул молодой, но уже без глаза, потерянного на германской войне. — Кто дороже стоит! Ленин и Троцкий — сто двадцать и сто тридцать! А Бухарина — за шестьдесят пять, если по пути попадётся. А этот… как его… Чудесный Грузин… да пусть его бабки ловят. Пять рублей — только время тратить.

Мужики немного поговорили, и быстро разошлись. Ленина и Троцкого ловить, чтобы не опередил кто.

Лишь один, тот, настырный, остался, и, загибая пальцы, считал:

— Сто двадцать и сто тридцать, и шестьдесят пять, и пять — это будет триста двадцать. Серебром!