Слащёв не выдержал. Веки его дрогнули, он моргнул, словно от яркого света, бьющего в глаза. Цифры были слишком конкретны, слишком огромны для нынешнего тощего времени.

— Но откуда? — вырвалось у него. Голос прозвучал хрипловато. — Петр Николаевич, откуда такое?

— Особая поставка, Яков Александрович, — Врангель чуть заметно улыбнулся, но глаза остались серьезными. — Большего я пока не могу сказать. Политика, понимаете. — Он поднял глаза к высокому лепному потолку, словно там, под потолком, невидимо для прочих смертных и обреталась эта самая капризная и двуличная богиня Политика. — Орудия и пулеметы германские. Трофейные, или, скажем так, доставшиеся нам при посредничестве некоторых наших… контрагентов. Все проверены, все в хорошем я подчеркиваю, в очень хорошем состоянии. Готовы к бою.

Слащёв мгновенно переключился с эмоций на дело. Глаза его стали холодными, цепкими.

— Прекрасно. Когда я могу получить заявленное? Мне нужно знать сроки, чтобы организовать перевозку и распределение по полкам.

— Соответствующее распоряжение мною уже отдано, — кивнул Врангель, подходя к столу и беря в руки плотный лист бумаги с синими печатями. — Бумаги подготовлены, подписаны. Орудия находятся на Пятом артиллерийском складе, боеприпасы — на Седьмом. Можете приступать немедленно, хоть прямо сейчас. Через два дня… — он заглянул в бумагу, — да, через два дня сюда же, в Севастополь, прибудет транспорт с лошадьми. Гаубицы ведь сами не ходят. Вам предстоит получить шестьсот лошадей. Это немало, Яков Александрович. Совсем немало по нынешним временам.

— А лошади… — Слащёв прищурился, — тоже германские?

Вопрос прозвучал с едва уловимой иронией.

— Лошади турецкие, — ответил Врангель со всей возможной серьезностью, ничуть не обижаясь на подковырку. — В течение апреля-мая наша армия получит пять тысяч лошадей. С фуражом, к сожалению, сложнее. И вам, генерал, придется самому позаботиться, чтобы лошадки не голодали. Крым небогат сеном, но люди у вас, я знаю, добычливые.

— Позабочусь, — пообещал Слащёв. Голос его прозвучал зловеще, почти угрожающе. — Непременно позабочусь. У меня за прошлый месяц трех интендантов за воровство фуража под суд отдали. Я найду способ, чтобы и турецкие лошади, и русские солдаты были сыты.

— Я в этом не сомневаюсь, — спокойно парировал Врангель. — Для закупки фуража на местах вам будут выданы необходимые суммы.

Он положил на стол еще один лист. Слащёв скользнул по нему взглядом. Цифры были внушительные. Однако энтузиазма это известие у него не вызвало. «Колокольчики», как называли на фронте нынешние деньги, даже с земскими печатями, брали далеко не все крестьяне. Мужик хотел муку, соль или, на худой конец, патроны. Но спорить сейчас было не время.